И еще один марш рывок, теперь уже до особняка Шереметьевых-Романовых. Подлетели вчетвером, с красивой корзиночкой на пару кило конфет и шоколада, и четырьмя букетами.

Дядя Борис посмотрел на нас, потом на жену и произнес историческую фразу:

— Вижу что взрослые, все правильно сообразили и собрали. Комендантский час отодвигается пока на час, а там посмотрим.—

Кузены и кузина сильно обрадовались, а я подумал равнодушно:

— Не испугать Вам всякими комендантским часами того, кто в настоящий разгуливал и настоящими патрулями дискутировал на тему — кто тут хозяин в городе.—

И мы все таки постучались, в красивые резные двери, старинного особняка на Волхонке, а нас уже ждали, открыли и запустили.

Виновница торжества стояла на пороге и с улыбкой встречала гостей. И я с первого взгляда понял, что это нет не любовь в обычном понимании этого слова. Нет, это родственные чувства, невероятно сильные. Просто желание защитить это Рыжее солнышко, не ведомым образом попавшее на землю.

— Сестренка. — Подумал я и еще раз ее оглядел: — Маленькая, гладенькая, в зеленых глазах бесятся чертенята, легкая курносость, только придает изюминки. И конечно, рыжие волосы, как огонь, легли на плечи, оттеняя их матовость. —

Улыбка летит от меня в ответ, поздравления, подарки и новые мысли:

— Повезет парню, которого она полюбит. Или не повезет, который посмеет обидеть, ох не повезет. — Думаю я и улыбка, уже не покидает моего лица, видя как она радуется нашим цветам и корзинке с конфетами.

— Какие вы молодцы, мои любимые принесли. Спасибо. — Бросается она на шею Ане, невероятно милая в своей непосредственности, хотя далеко уже не ребенок, пятнадцать лет все-таки.

— Ты Дана благодари, его идея. Он прям сейчас нас и потащил за букетами от нас лично и конфетами от всех. — Признается Аня, а в глазах Лады мелькает искреннее удивление, вылившееся в неожиданное признание:

— Не ожидала от тебя, Даня. Мне казалось, что все равно и на всех. А ты оказывается совсем не такой. Спасибо, Даня. — Говорит она, совершенно серьезно.

Я киваю и тут же отвечаю, как всегда, с улыбкой и в стихах:

* * *

Того, что был

Уже и след простыл.

Теперь я вот такой

Со всеми и…с тобой

* * *

Теперь уже все, удивленно на меня смотрят, а только пожимаю плечами, как бы говоря:

— Теперь вот так, иногда. Привыкайте.—

И как будто слышу от них:

— А нам нравится. Привыкнем.—

И праздник полетел своим чередом. Закружила, завертела, та самая круговерть тостов и поздравлений, потом танцев и музыки, разговоров ни о чем и обо всем. И я постоянно чувствовал на себе внимательные оценивающие взгляды как старшего поколения явно влиятельных гостей, присутствующих на празднике, так и сверстников. А кто-то из сверстниц похоже еще о чем-то и расспрашивал моих кузин, присутствующих на празднике.