И тут же в голову приходит бредовая мысль:

— Надо научится и научить Светку. А что прикольно, будущая императрица, делает для своего императора Гаспачо, или окрошку, или Свекольник.—

Потом я отбрасываю эти мысли в сторону и делаю поправку:

— Ладно, научим поваров. Они будут готовить. —

И удовлетворенно хмыкаю, но что-то мне не дает покоя и я добавляю:

— Светку тоже научит, будет готовить, иногда. А иногда я. Один раз я для нее, другой она для меня. Иногда, это же так приятно и готовить и принимать подобный подарок.—

И вот теперь, я просто чувствую, что все правильно, по-человечески, по-людски.

Но гаспачо уже съели, причем не только облизываю ложку. И мы принимаемся за следующее блюдо, те самые сардины.

— И тоже шикарно. — Отмечаю я и тут же добавляю:—Но этому учить нет смысла, осетрина и семга с форелью, все-таки вкуснее. Вот этому и научим.—

И все, вроде поели, остается еще какое-то время до отправления поезда и как-то сидеть уже надоело. Выходим на улицу и налетаем на приключения.

Пьяные фалангисты, пристали к какой-то обычной девчонке, убеждают ее в чем-то. А она не желает убеждаться. Экспрессивные переговоры с маханиями рук не приводят ни к чему и итог предсказуем, к сожалению, предсказуем в это время.

— Кадис сейчас как пороховая бочка, как и весь юг Испании, впрочем, и кто-то начинает чувствовать вседозволенность. Причем по обе стороны баррикад. И фалангисты, и анархисты, и еще бог знает кто. — Думаю я и вижу, как пара «Синерубашечников» уже откровенно тащат девчонку в подворотню.

Я не выдерживаю и срываюсь за ними, за мной немедленно следует команда, причем Володя, вполне с охотой, а вот остальные, с явно сквозящим недовольством и непониманием:

— Зачем я вмешиваюсь?—

И я понимаю:

— Нужна своя команда, что не было таких вопросов. Но деваться им некуда и они покорно исполняют свою роль.—

Залетая в проулок вслед за рослыми парнями, уже прижавшими девчонку к стене и пытающимися что-то такое сотворить.

— Друзья, это вы так девочку к старым правилам возвращаете? — Говорю я им, намекая на их лозунги.

Они недовольно оборачиваются, видят смуглого иностранца прилично говорящего на испанском с компанией друзей и отвечают с ухмылкой:

— Иди Амиго, своей дорогой. Мы проучим эту социалистку, может за ум возьмется, поймет, что надо дома сидеть, а не шляться по улицам.—

Я наконец замечаю, красный бант на ее плече и понимаю источник конфликта.

— Социалистка, но все одно, не дело так. — Думаю я и тут же предлагаю:

— А что в славной Испании теперь так женщин очаровывают? Времена рыцарства ушли? Правду говорят, нет больше испанцев?—