В дверь постучали.

— Купавушка, можно к тебе? — услышала я голос бабули.

Встрепенувшись, я попыталась привести себя в порядок — хотя бы утереть одинокие слезы на глазах, и свесила ноги с кровати. Её величество зашла с корзинкой, от которой исходил восхитительный вишневый аромат.

— А я тебе и Элаю сладостей в дорогу привезла. Я бы с удовольствием отправилась с тобой, но у меня не слишком теплые отношения с Фуиджи, — она поморщилась. — Отец Элая — просто выживший из ума старик!

— Со мной будет Малика и лорд Церг, думаю, мы справимся, — улыбнулась я нарочито весело, но леди Энштепс було не провести.

Она остановилась посреди комнаты, прищурилась и, оставив корзинку на столе рядом с клеткой Синеглазки, бросилась ко мне. Точно так же, как Крепыш — юркнул в корзинку.

— Купавушка, а что случилось? Почему такое вселенское горе в глазах?

— Разве? — попыталась бодро ответить я, даже улыбку выдавила, но последняя быстро погасла на моих устах. Губы задрожали. — Бабулечка… я влюбилась.

Энштепс громко вздохнула и опустилась рядом со мной, взяв мои ладони в свои.

— Я не буду спрашивать, в кого, — тихо сказала она. — И так понятно, что ты больше никого не замечаешь, кроме Владыки Малоземья. Ты так смотришь на него, что у меня сердце разрывается.

Я открыла рот, собираясь рассказать бабушке так много, но тут же закрыла его. Я не имею права разглашать тайну его величества. И это первый раз, когда у меня есть секреты от её вдовствующего величества. Неужели ради Максимилиана я предаю свою семью?..

— Я поссорилась с ним, — сказала полуправду. — Сама его оттолкнула, понимаешь? Сначала мне было страшно от подслушанных слов, принадлежащих ему — жена ему нужна была лишь для статуса, чтобы рожала детей и не влезала в его дела. Этакая бесправная тень. Я не представляла себя в этой роли. Но чем больше я узнавала о нем, тем я больше им восхищалась и хотела верить, что те его слова — лишь поверхностные, он так может думать, но на самом деле никогда так не поступит. Мне казалось, что он изменится ради меня.

— Купавушка, родная… — попыталась перебить меня её величество, но я покачала головой.

— А потом оказалось, что он не собирается меняться ради меня, представляешь? Он лишь притворялся. Его милые жесты, его улыбки, его прикосновения… все это лишь игра! Он играл с моим сердцем, понимаешь? Я знала, что он ловелас, что у него было множество женщин, но мне казалось, что я — другая. Я та самая, единственная для него… разумеется, так я думала в глубине души, потому что никогда бы не призналась в этом даже себе.