Один удар молотка, второй — у нас ничего не получалось. Старшекурсницы верещали, Клаудия от испуга начала тяжело дышать, что мешало её концентрации — и вскоре потеряла сознание.

— Клаудия! — одновременно закричали мы с Рами, и бросились к девушке, подхватив её и попытавшись дать ей возможность глотнуть воздуха.

Но поздно. Вода заполнила каждый кубический метр, и теперь нам самим нечем было дышать.

Я посмотрела на Рами. Девушка поджала губы, явно сдерживая истерику, и в этот момент… всё вокруг застыло. Почти всё… кроме нас с Тиморией. Время остановилось выборочно и исключительно для нас — у моей птицы, пришедшей на подмогу и всё ещё не обнаруженной мной, был удивительный интеллект. Русалка подняла на меня взгляд, нахмурившись от происходящего, а затем со всей силы ударила по кнопке отключения на артефакторной панели — ей всё-таки удалось снять защиту.

Двери распахнулись. Время возобновило свой ход, и нас всех вынесло из закрытого цеха прямо к ногам остальных студентов. Я и Рами сделали судорожные вздохи, впуская в лёгкие воздух, а вот с остальными студентками, кроме Тимории, было хуже. Они наглотались воды.

Я бросилась к Клаудии, приложившись ухом к сердцу и проверяя пульс. Но меня тут же оттолкнул магистр Эверус. Он трансформировал руку и разрезал корсет девушки, а после начал делать искусственное дыхание — скрещёнными руками надавливать на грудь, но, когда это не произвело никакого эффекта, наклонился к Клаудии, прикасаясь губами к её.

Я вдруг вспомнила, как Максимилиан так же спасал меня у озера. На щеках вспыхнул румянец. Ведь тогда мы тоже наверняка соприкасались губами, хотя я этого совершенно не помню. Интересно, будут ли хоть какие-нибудь жизненные ситуации, когда я не буду вспоминать его величество?

— Купава! — услышала я бабулю и та бросилась ко мне, сбивая с ног мистера Марксона, стоявшего на пути.

Когда подбежала бабушка и начала обнимать, целуя, я вряд ли что-то могла соображать, лишь смотрела, как Клаудия откашлялась водой и пришла к себя. На этом моменте я почувствовала, как голова начинает кружиться от переизбытка эмоций.

— Что… что произошло? — прошептала я.

— Ох, бриллиантик мой, только не бери на свой счёт, — тихо попросила бабушка и накинула мне на плечи плед — я не сразу заметила, больше сосредоточенная на внутренних переживаниях.

— Она… она спасла нас, — услышала я голоса старшекурсниц (которых, видимо, тоже кто-то откачал).

Их взгляды были обращены на Тиморию. Девушка уже была с ногами, только босая и, возможно, без нижнего белья. Я тут же нашла его на полу и, пробравшись за бабушкину спину, скомкала его и сунула в свою сумку — намочить что-то не боялась, но желала уберечь подругу от смущения. Хватит с неё на сегодня потрясений. Я подошла и передала Тимории свою сумку.