Найлса уже оттащили, но теперь на скуле Йостена красовался синяк. Парни пытались прийти в себя. Уверен, сейчас все мысленно прикидывали, сколько осталось выживших.

— Нам с Эскилем позволили спасти всех, кроме… — Йостен посмотрел на меня, — кроме наследника. Но я не смог тебя оставить. Несмотря ни на что, ты мой брат.

— Брат… — повторил я тихо. — Разве братья убивают родителей друг друга?

Мне было больно. Причем не только за короля и королеву — их величества сами вели политику отстраненности, будучи уверенными, что их власть ничто не способно пошатнуть, — но и за Торинов. За тех, кто поддерживал королевскую семью. Теперь они все… погибли.

— У меня не было выбора, Вейлан, — в привычной раздраженной манере откликнулся Йостен, но на этот раз в его голосе сквозили и боль, и сомнение. — Я и так ослушался отца и спас тебя. Пришлось надеть на тебя антимагические браслеты — они подавляют и твоего дракона, а под этими льдами тебя и вовсе нельзя почувствовать. Не хочу, чтобы отец знал, что ты выжил.

— А если узнает — убьет? — уточнил я и поднялся.

Мы действительно находились в каком-то снежном мешке. Но я не обратил на это внимание с самого начала, больше увлеченный своей внутренней болью. Теперь же я взглянул на браслеты — они мощнее тех, что я носил, чтобы не дестабилизировать огонь Рики.

— Не знаю, — тихо ответил Эбб.

Найлс стоял в кругу братьев, обхватив себя руками и раскачиваясь с пятки на носок. Он словно пытался забыться в этом трансе. Он был единственным ребенком в семье и теперь остался сиротой. Конечно, у него еще есть тети и дяди, бабушки, но… все равно — потерять родителей слишком сильный удар.

Что дальше? Я не имел понятия. Мне не было страшно за себя, мне было больно за все произошедшее. Кровь, смерти… это слишком суровое наказание для Стенфрида. Проклятый род… от нас попытались избавиться, но Йостен в итоге не смог совершить решающий удар, а ведь в этом и был весь смысл — задобрить стихию.

Вот только за последние две недели, изучая архивы, мы осознали, что дело не в нас. Не в стихии. Раманские тоже помогли, дали нужную подсказку. Отец Найлса и он сам раскрыли сети над ледниками и почувствовали знакомую магию. Мы попытались нейтрализовать заклинание, но не получилось.

Внезапно Найлс рассмеялся. Так громко, безумно, что я испугался за него. Мы все остановились, сочувственно глядя на брата. Все мы как один были пришиблены происходящим, но он — сильнее всех.

Я пострадал за грехи своего отца, за свой проклятый род, а он… всего лишь за поддержку? Это было слишком несправедливо.