Иголки достигли лица девушки, возможно, несколько даже успело уколоть до того, как заклинание Серафии попало в цель. Огненный шар поглотил воротничок, растворившись и оставив после себя лишь клубы дыма и немного сажи, в основном осевшей на белых шубках и симпатичных лицах Ловисы и её подруг.

Во дворе наступила такая тишина, что было слышно, как чирикают птицы на крыше академии. Кажется, они обсуждали происшествие с большим оживлением. Студенты, высыпавшие из академии и общежития, брали с них пример.

— Ты-ы-ы! — завизжала Ловиса, и я инстинктивно сделала шаг назад.

А что? Она почти на голову выше меня! И крупнее! Я вообще вся в бабушку-гномку — хрупкая, невысокого роста. Меня сбить — как нечего делать!

— Ловиса, давай поговорим как цивилизованные люди! — взмолилась я. — Извини, это было случайно! Я признаю свою вину и готова возместить ущерб. Мне очень жаль.

— Жаль⁈ — рыкнула она. — Случайно⁈ Уверена, ты специально натравила её на меня! Какая же ты невыносимая!

Из-за сажи на лице Ловисы гримаса выглядела еще более пугающей.

— Знаешь, иглоукалывание на Востоке считается полезным для сохранения молодости, — мягко произнесла подошедшая Серафия, но Ловиса не оценила.

— Еще раз извини, — повторила я.

И крышечку терпения окончательно сорвало. Ловиса бросилась на меня и толкнула так, что я полетела вниз и, не так больно, как обидно, — шлепнулась в снег. И от этого стало еще горше. Но подниматься не стала, лишь села более царственно, скрестила ноги и вздернула бровь. Пусть знает, кто тут принцесса!

Да-да, я могла предъявить ей за нападение на королевскую особу, но по-хорошему — она могла предъявить тоже самое, а это вызовет уже международный конфликт.

— Кажется, я извинилась, но если ты еще желаешь мне что-то рассказать, то позволяю тебе продолжить речь.

Ловиса открыла рот. Да, выглядело так, что она не имеет права сидеть в присутствии монаршей особы. Её щеки вспыхнули, но она все же прошипела:

— Ты мстишь мне, да?

— Извини?..

— Не строй из себя глупую! Ты ревнуешь. Не обольщайся сильно насчет отношения к тебе Вейлана. Меня он любит по-настоящему, а ты лишь его истинная.

«Лишь» , — мысленно передразнила я. Так сказать могла только не-драконица. Истинность — это нечто большее, чем просто любовь. Конечно, без взаимности истинность действительно ничто, но с любовью… это целый мир, открытый лишь тем, кто идёт рука об руку.

И пока наши с Вейланом чувства не определены, согласна, но меня раздражает подобная пренебрежительность к драконьей физиологии.

— С чего ты взяла, что истинность не подразумевает чувств? Тебе не понять…