Убранство дома удивляет, но гораздо больше я сейчас в шоке от того, что понимаю — собеседование на должность телеведущей не проходит в частном доме.

Женщина ведет меня через весь дом, открывает дверь в кабинет.

В кабинете темно, много кожи, дерева. Холодно, трындец — кондиционер пашет вовсю.

За массивным столом восседает Китанов. Я узнаю его сразу, потому что когда-то работала в «Вертикаль Медиа», в то время холдинг был еще маленьким и неизвестным.

Уже тогда Китанов производил неизгладимое впечатление. Сильный, высокий, а взгляд такой, что коленки трястись начинали, и даже барышни неробкого десятка рядом с ним истерически заикались.

На истерику у меня нет времени, так что выдаю бодро:

— Здравствуйте, Гавриил Львович.

Китанов смотрит на меня нечитаемо, но строго и свысока. Мало того что тут дубак, так еще и от его взгляда пробирает.

Он изменился. Возраст добавил ему еще больше мрачности и суровости. Китанов раздался в плечах, сменил стиль одежды.

Шумно сглатываю, иначе не выходит.

Хочется сделать рука-лицо. Юлька, ты пипец как закапываешь себя. Морда кривая, еще икать, елы-палы, начни!

— Подойди, — звучит ледяное.

На негнущихся ногах, как оловянный солдатик, топаю к биг боссу, не понимая, почему он позвал меня. Сейчас я выхожу на свет божий и тут же решительно ставлю на себе крест — не возьмет!

Мозг хаотично придумывает речь, которая должна произвести впечатление. Мол, я не такая уродливая, честно. Еще пара капельниц, и все вообще зашибись будет.

И в финале жалобное: возьмите меня на работу, люди добрые, я нормальная, честно.

— Сколько тебе лет? — его голос не выдает никаких эмоций, кроме пробирающегося до костей холода. — Лет сорок?

Давай, Юлька, соберись! Когда «Титаник» тонул, музыка играла до последнего, вот и ты проигрывай, но с фанфарами.

— Меня зовут Юлия Чародеева. Мне сорок, и у меня полно идей, сил и желания творить.

— Дай угадаю — разведенка? Такие, как ты, всегда разведенки с прицепом, без семьи.

Впадаю в ступор от такого тона.

А семьи-то нет, как ни крути. Муж предатель и дочь одиннадцатиклассница, папина дочка. Почему папина? Потому что папа пригрозил Олеське, что бабок на учебу не даст, если она со мной уйдет. А Олеся у нас в театральное хочет, а туда без бабла и спонсоров поступить не вариант.

Так что одна я.

Гавриил Львович откидывается в кресле, наклоняет голову, рассматривая меня, и выносит ошеломляющий вердикт:

— Ну и страшная ты, Юлия Чародейкина, — говорит абсолютно обыденно, еще и коверкает мою фамилию.

— Да как вы смеете! — ахаю, обалдев.

— Ты мне подходишь. Идеальная кандидатка!