Но мне некогда было на него смотреть. У меня имелись проблемы поважнее.

Пусть пока постоит в сторонке, порычит, раз ему хочется. А мне

требовалось зажечь палку.

Дыма становилось все больше, заклятие иссякало, огонь на пальцах почти

погас, а проклятая палка так и не загорелась!

— Да-да, это огонь! — выпалила я, стараясь звучать уверенно. — Очень

опасный огонь! Лучше уходи, пока не поздно, иначе шкурку я тебе

подпалю! Я могу! Так и знай!

И вот она… искорка! А следом за ней мелькнул язычок пламени.

— Ага! — радостно воскликнула я, поднимая несчастную палку над головой. —

У меня есть огонь! Так что… брысь отсюда! Кыш, зверюга!

Но огонь мелькнул и погас. А там и дым стал затихать.

— Проклятие, — ругнулась я, переводя взгляд на медведя.

Сквозь легкий дым, которым провоняло все вокруг, я увидела хищника,

который сидел на задних лапах и как-то странно… дрожал.

«Может дымом надышался? А вдруг у него… аллергия? Надеюсь,

меня не посадят за причинение вреда дикому зверю».

Хищник дрожал все сильнее, щуря золотистые глаза… очень знакомого оттенка

глаза… вот тут до меня, как говорится, дошло!

Это же… это никакая не аллергия. Медведь самым натуральным образом сейчас

ржал! Сидя на своей мохнатой пятой точке, трясся и ржал! Надо мной!

И это был не просто медведь, а…

— Руслан! — рявкнула я, сжимая палку и мечтая запустить ее в морду этому…

этому… у меня даже слов не хватало, чтобы охарактеризовать его

поступок. — Да я едва не окочурилась от страха!

— Р-р-р-р-р, — выдавил он, заваливаясь от смеха на бок и безжалостно

ломая близлежащий кустарник.

Это было выше моих сил.

— Идиот! — возмущенно выпалила я, отбрасывая палку в сторону, и быстро

зашагала по тропинке к дому.

Очень быстро, почти бегом. Но при этом с гордо поднятой головой.

Однако вскоре я поймала себя на кое-чем очень странном. Как только страх

и тревога схлынули, обида ушла вслед за ними, я вдруг осознала, что

широко улыбаюсь. Шагаю по тропинке и улыбаюсь. Правда-правда.

Когда представила, как выгляжу со стороны, размахивая сырой палкой, на

кончике которой так и не смогла разжечь даже маломальский огонь,

лишь дымом все окурила, и вовсе рассмеялась.

Сначала едва слышно, сдавленно, сквозь сжатые губы. Потом — громче,

свободнее, до слез. В какой-то момент мне даже пришлось остановиться

и опереться рукой о ближайшее дерево, чтобы не упасть от хохота.

Отсмеявшись, я вытерла влагу с глаз и поспешила к дому, очертания

которого уже виднелись сквозь деревья.

Но в дом я не стала заходить. Замерла у порога, тяжело дыша после

быстрого шага, а потом направилась к пирсу. Скинув кроссовки и сняв