с другой стороны. Оттуда, откуда раздался тихий треск? Или это

просто ветка упала от очередного порыва ветра?

— Займемся животным. Надо остановить кровь. Обработать раны. Они

небольшие и не очень глубокие, так что угрозы жизни нет. Поможешь

мне?

— Конечно.

А что мне еще оставалось?

Я тут же опустилась рядом с ланью. Руслан быстро стащил с себя футболку и

протянул мне.

— Прижми вот здесь. — Он указал на раны. — Сильно, но без резких

движений. Ей и так больно.

Я осторожно положила руки на бок, чувствуя, как под пальцами пульсирует

тепло. Кровь все еще сочилась, но уже медленнее. Лань вздрогнула, но

не отбивалась. Ее глаза, широко раскрытые и влажные, смотрели с

таким выражением, что у меня сердце кровью обливалось.

«Что за изверг такой? Как можно было так издеваться над

бедным созданием? И все ради чего? Чтобы оставить Руслану

какое-то глупое послание? А самому слабо было подойти?».

— Тише, тише… — шептала я, гладя ее свободной рукой по шее. — Все будет

хорошо. Мы тебе поможем.

Вопрос о том, кто поможет нам, так и остался открытым.

Мы провозились с ланью до самого вечера. Я с помощью легких чар усыпила

ее на время, чтобы она не мешала. И пока бегала за лечебными мазями,

которые взяла собой, Руслан очистил раны от грязи и засохшей крови.

Оставалось надеяться, что человеческие средства не навредят

животному.

— Гроза надвигается, — тихо заметила я, вздрагивая от очередного порыва

ветра.

С каждой минутой он становился все сильнее и холоднее. Тучи сгущались, и

краем глаза я видела вспышки молнии.

— Да, — коротко отозвался Руслан, нанося последний слой мази на раны.

— Думаешь… он или они придут с грозой? — нервно спросила я, испытывая

легкую слабость и головокружение.

Вроде сил немного отдала, однако потратилась. Не только усыпила животное,

но и ускорила регенерацию. Не сильно, но ощутимо.

— Не придут.

— Почему ты так уверен?

Руслан медленно поднялся, вытирая руки об испорченную футболку, которую

теперь только выбрасывать. Надо же, он стоял на ветру в одних шортах

и даже ни разу не поежился. А меня уже начала бить дрожь. Или,

может, это от нервов?

— Это было бы слишком легко, — ответил он. — И слишком быстро. Хищники

любят играть с жертвой.

— Мне совершенно не нравится роль жертвы, — пробормотала я, зябко поведя

плечами.

— Никто не причинит тебе вреда, обещаю.

— А тебе?

Руслан лишь неопределенно пожал плечами и снова склонился над ланью.

— Как долго она проспит?

— Человека бы уложило до утра, но это же лань. Наверное, пару часов.

— Хорошо, — кивнул он, выпрямляясь. — Этого времени хватит, чтобы раны

немного затянулись. У тебя хорошие мази.