Встал, прошел к шкафу, открыл дверцы. Вещей немного. Когда пришел из армии, все оказалось малым. Мать упаковала мою одежду в узлы и отец отвез их в гараж. Сейчас на вешалках висели джинсы-варенки, свитер с оленями (подарок мамы «чтобы не заболел») и косуха, которую я носил до армии, чтобы казаться бунтарем. Купил у знакомого фарцовщика — Вовчика Рядом рубашки с короткими рукавами, несколько фланелевых рубах для зимы. И тут же новый черный костюм с белоснежной рубашкой под пиджаком и перекинутыми через перекладину вешалки брюками.

Под вешалками в коробке кроссовки «Адидас», купленные на барахолке за бешеные по этим временам деньги, и новые, ни разу не надетые туфли — тоже в коробке.

И отдельно на вешалке, упакованная в целлофан, моя армейская форма.

Ряд полок с левой стороны шкафа. На полках белье, тельняшки, пара спортивных костюмов, футболки. Универсальная одежда. Достал спортивные штаны, олимпийку и поморщился: опять «Адидас»⁈ Но куда денешься с подводной лодки… Подумал, что весь «Адидас» в эти времена шьется армянскими цеховиками в городе Армавир.

Оделся и, прежде чем выйти, снова оглядел комнату. Странно. Я все это помню, но будто со стороны. Эти вещи были важны тому парню, который еще не знает, что будет с ним, со страной, со всем этим миром. А я знаю, и от этого комната кажется одновременно и уютной, и пугающей — будто заглянул не в свое прошлое, а в чужое…

Закрыл дверь.

На кухне уже дымился в тарелке ужин.

— Ешь давай, — мама пододвинула ко мне тарелку и налила чай в фаянсовую чашку — оранжевую, в крупный белый горох.

Я не стал отказываться, проголодался после «водных процедур» в реке. Кстати, надо будет завтра спросить Валька, за каким лешим я полез в воду в одежде? А то сегодня, оглушенный резким переходом из банковского офиса в воды Оби, как-то не подумал об этом.

— Мам, какое сегодня число? — глазами поискал на стене отрывной календарь, который, как я помню, висел над столом, но его не было на привычном месте. — А где календарь?

— Какой-то ты странный сегодня, — мама внимательно посмотрела мне в глаза, подошла и положила ладонь на лоб — проверить температуру. — Как будто не ты. Нежности непривычные, и не болтаешь без умолку. Календарь, опять же… Сам ведь свалил его в тарелку с супом вчера. Не помнишь? С Анжелкой тут обниматься вздумали и смахнули нечаянно. Она еще пищала потом полчаса, что платье ей забрызгали.

Анжела… Как в известной поговорке: а слона-то я и не заметил. Точнее — забыл про него. Но — я всю жизнь старался забыть эту су… гм… Надо же, у меня это получилось: ни разу про нее не вспомнил, даже когда рассматривал в шкафу костюм, купленный к свадьбе.