— Так что же все-таки случилось? — с волнением спросила мама.

— Ничего. Просто устал, — дежурно ответил ей.

А что я ей еще скажу? Что в душе у меня опыт прожитых лет и знание будущего, которое для нее еще не наступило?

— Так какое все же сегодня число? — повторил вопрос.

— Четвертое июня, — ответила мать.

Я выдохнул. Есть время все исправить. До второго августа еще далеко. Просто не пойти на ту гулянку, просто не вытаскивать из шкафа берет и тельняшку.

— Кстати, насчет Анжелы, — мать оживилась, — тетя Люда из ЗАГСа звонила, говорит, дату можно перенести. Как вы хотели — пораньше зарегистрироваться. Через три недели нормально? Там появилось окошко. Ты же помнишь, я разговаривала насчет этого?

Я помнил. И свадьбу помнил. И что будет после свадьбы тоже помнил. Тот злосчастный день второго августа, когда по глупости, ввязавшись в пустую драку, перелетел через перила моста, спиной на старые опоры. Боль, которая не отпускала ни на минуту. Ноги, которых я не чувствовал, но которые болели постоянно. И ее — Анжелу — брезгливо морщившуюся, когда я просил ее поправить подушку или помочь перевернуться. «Ты же мужик, терпи», — говорила она, во время своих редких появлений в больнице. Я тогда не знал, что она уже подала на развод…

Гречка во рту сразу стала безвкусной.

— Мам, давай не сейчас, — я не готов был обнажить душу, даже перед самим собой. — Мне надо осмотреться. Как-то все слишком быстро.

— Осмотреться? — она нахмурилась. — Ты живешь здесь двадцать лет, куда еще осматриваться? Или… ты про свадьбу?.. — всплеснула руками, потом прижала их к щекам. Жаль ее расстраивать, но в этом вопросе надо сразу расставить все точки над «i».

— Свадьбы не будет, — ответил резко и тут же пожалел об этом. — Мам, смысл жениться и тут же разводиться? — постарался немного смягчить резкость, чтобы не обижать мать. — Я хочу как вы с отцом — один раз и на всю жизнь. Ну я пошел.

— Куда, а чай⁈ — крикнула вслед мама, но я уже вылетел из квартиры, хлопнув входной дверью.

Сбежал. Наверное, даже не от ее вопросов — от себя. На улице стрельнул у прохожего сигарету. Он дал и спички. Я прикурил, затянулся — до кашля, до хрипоты. Будто мог выдохнуть с дымом всю горечь прошлого.

Анжела. Анжелика. Лика… Когда-то милая девчонка, жившая вон в том доме — по соседству. Я на нее никогда не обращал внимания. Но все случилось внезапно — быстрый роман перед армией. Мы стали «ходить», как говорили тогда. Точнее — сейчас так говорят.

Её лицо в моей памяти теперь не казалось милым. Теперь, вспоминая Анжелу умом взрослого мужика, я понимал и наигранность ее чувств, и лживость ее слов.