Ерохлин видел, как ужасающий по своей мощи ритуал подменяет привычную реальность на другую. Причем меняет так хитро, что не будь у вещуна десятка титулов, помогающих чувствовать малейшие оттенки будущего и прошлого, он бы ничего не заметил, как не заметили ничего остальные вещуны и обыватели.

Собирать круг было поздно. Нечто ужасное происходило здесь и сейчас… И одновременно и посреди всего прошлого и будущего. Привычная реальность пропадала: воспоминания об исторических событиях угасали, сменяясь знаниями совершенно другого прошлого, которое через пару секунд уже ничем не отличается от реальности, а еще через несколько мгновений кажется незыблемым и существовавшим в его памяти ни один год или десяток лет. Меняются записи в учебниках истории, меняются названия парочки периферийных городов, страницы бестиариев обрастают новыми существами. А то, что исчезло, не вспоминается.

Вещун не стал одеваться — схватил халат и помчался по дворцу к комнатам императора, чувствуя, как все полнее сменяется одна реальность другой, как угасают воспоминания, когда их стирает то, что невообразимо сильнее Ерохлина. Сопротивляться этому — как руками останавливать лавину. Ему пока удавалось скармливать новой реальности все, что она хотела получить. Он, словно идущий из магазина ребенок, закидывал кусками хлеба напавшую собачью свору, чтобы сохранить говяжью вырезку. Ерохлин с готовностью давал заменить любые свои воспоминания, чтобы сберечь видение ужасающего по своей мощи ритуала, проведенного неизвестным стариком, от которого веяло ужасающей силой. Ерохлин видел, как старик расколол пространство и время, а потом развеялся в пыль, которую вдохнул живущий в Новосибирске паренек с обожженным лицом.

Ерохлин бежал так, как не бегал никогда в жизни, но через заслон стражи пробежать не смог.

Предсказатель, едва ли не плача от утекающих образов ритуала, проведенного ужасающим стариком, пытается объяснить, что нельзя медлить. И командир караула, вопреки должностной инструкции распоряжается разбудить Его Величество — опыт бывалого бойца подсказывает, что так будет правильнее.

Вот только когда Император проснулся и вышел в коридор, было поздно. Ерохлин, уже не первый десяток лет составляющий четкие и ясные доклады, не мог описать свое видение понятными словами. Единственное, что царапало его сознание, что удалось сберечь от новой реальности — ощущение кромешного ужаса и одно-единственное слово.

— Новосибирск!

Разница во времени Новосибирска и Москвы — три часа. Когда во дворце разразился переполох, ни о чем не подозревающий Алмазов разбирался со своим новым старым телом.