Не сразу, но мне удалось узнать, что Рысин стал заниматься торговлей запрещенными веществами, на которые как оказалось есть устойчивый спрос, как среди уголовников, так и среди студентов, неформалов и даже представителей богемной творческой тусовки. Наркотики ему поставлять начал человек по прозвищу Костыль. Они с ним на зоне когда-то чалились, там и притерлись друг к другу. Костыль этот работал на кого-то, кто ходил под Водяным. Есть такой криминальный авторитет в Лениграде. Вернее был, недавно его порешили. Водяной этот решил новый вид деловой активности развивать. И наладил поставки товара из Средней Азии, братья узбеки и таджики помогли, да с фармацевтических складов, где ушлые люди научились товар прятать, чтобы потом перепродавать налево. Водяной построил схему, запустил, и она успешно заработала. Сначала не так много денег приносила, но потом пошли солидные нетрудовые заработки. После того, как Водяного убили, дело его подхватил другой делец. Все его называли Бухгалтер. Человек он был пришлый. Из Москвы прислали. Ведь и ежу ясно, что Водяной не сам все дела мутил, было у него хорошее прикрытие откуда-то сверху. Можно сказать, надежная черепичная крыша. А вот кто убил Водяного и зачем, вопрос, который волновал всех, и в первую очередь этого Бухгалтера. Ведь этот убийца всем «честным людям» карты спутал. Система чуть было не дала сбой и не слетела в пропасть, но вовремя появившийся Бухгалтер остановил падение.

У Рысина же была достаточно простая роль. Ему отдали территорию Зеленогорска и окрестностей. Тут было полно творческих дач от Союза писателей, Союза композиторов, Союза художников, а значит всегда есть платежеспособный лояльный к продукту клиент.

Рысин давал показания. Я только успевал записывать. И почти через каждые минут пять — десять он повторял одну и ту же фразу, как молитву: «мои это дела, маму только в это не втягивайте». Вот преступник-преступником, клейма ставить негде, а все одно — маму любит.

Я писал и размышлял. Оказывается, убив Водяного, я солидный улей разворошил. Народ обеспокоился. Какой-то Бухгалтер появился. Мафия она же бессмертна. Сруби одну голову чудовищу, на ее месте отрастут две. Доставив столько неприятностей мафии, я тем самым запустил процесс поиска. Рано или поздно Бухгалтер на меня выйдет, и тогда мне предстоит новая схватка с многоголовым чудовищем. Я и не догадывался насколько близок этот день. И что Бухгалтер уже дышит мне в затылок, а его убийцы уже идут по моему следу.

Я уехал от Рысина в шестом часу вечера. Из-за хмурых рваных туч выглянуло солнце, и лето словно бы вспомнило, что оно лето, а не плакса-пионерка, забытая на вторую смену в пионерлагере. На шоссе в сторону Ленинграда было мало автомобилей, поэтому дорога обещала быть легкой и быстрой. Я подумывал о том, чтобы заехать в гости к Марине и приятно провести вечер, быть может с бутылочкой Хванчкары и Киевским тортом. Не знаю почему, но Марина очень любила Киевский торт, в то время как я его вкус совершенно не переносил. Тут я сделал мысленную остановку. Что значит не переносил вкус Киевского торта? Если я его за все время пребывания на Земле, еще ни разу не пробовал. Похоже, что это опять наследственная память прежнего Ламанова. Вот было бы круто, если бы мы с ним просто местами поменялись. Я бы очнулся в его теле и пошел бы бороться с преступниками. В то время как он очнулся бы в моем теле в биокапсуле, а через две недели после адаптации отправился бы на поля сражения, крошить в мелкие кровавые лоскуты проклятых идрисов. Мой мысленный образ был настолько живым и ярким, что Тень в глубине моего сознания нервно заерзала, отчего стало очень щекотно где-то внутри мозга.