Я представился, показал свое удостоверение, сел рядом с кроватью на свободный стул, достал из портфеля папку с документами и ручку.

Доктор Павлов тут же заявил, что его присутствие здесь не требуется и удалился в коридор, где послышался его довольный голос. Он заявил сержанту Егорову, что роман «Эра Милосердия» очень хорош, а Братья Вайнеры прекрасные писатели. Еще у них есть отличный роман «Визит к минотавру» про кражу скрипки Страдивари. Я постарался отстраниться от его навязчивого бормотания и задал первый вопрос.

Рысин и правда оказался тяжелым случаем. Он не шел на сотрудничества. На вопросы отвечал с не охотой, выдавливал из себя короткие ответы — «да», «нет», «нет», «да». Из его слов не к чему было прицепиться. Теперь он у нас не проходил по делу убийств девушек, хотя и был знаком с одной из них. Они встречались несколько раз. Их познакомил на праздновании Нового года их общий знакомый. Но дело не заладилось. У Софьи был другой мужчина. Сам он его не видел, но оказался наслышан. Она много о нем рассказывала. Правда никакой конкретики про этого мужчину он вспомнить не смог. Слишком общие фразы. Молодой человек, но не очень. Солидный, при должности, где-то служит. Хорошо одевается. Умный. В общем, полный мусор, а не психологическое описание. А нам бы этот молодой, но не очень человек очень бы пригодился. Возможно, он имел какое-то отношение к убийству Климович. Но я здесь был не из-за наших убийств. Меня интересовало два вопроса. Первое, где Рысин взял автомат? Второе, откуда у него такая большая партия наркотиков. Мы похоже случайно натолкнулись на другое преступление, которое по значимости ничуть не уступало нашему следствию. И упускать этот след, доверять его другим следователям, расточительная безответственность. Так считал наш начальник Амбаров, и я полностью его поддерживал.

Когда я затронул вопрос про автомат Калашникова, Рысин ответил неохотно, что ему удалось купить автомат с рук у бывшего военного. Кто такой, откуда взялся? Он знать не знает, в первый раз его видел. Встретились они на блошином рыке в Зеленогорске, куда Рысин пришел купить покрышку для своего велосипеда. Было видно, что Рысин говорит не правду, или не всю правду. Ну не может простой военный в отставке на Блошином рынке автоматами торговать. В моей реальности это походило на правду, в реальности СССР это проходило по разделу фантастики. Но то что автомат имеет военные корни, тут дело ясное. Стоило мне затронуть тему наркотиков, как Рысин окончательно умолк. Он отказывался сотрудничать и разговаривать. Я пытался зайти с одной стороны с другой. Говорил, что под расстрельную статью может попасть, или срок большой получит. Но тут Рысин возражал, что за наркотики высшую меру не дают, а срок не топор палача, можно вынести. Тогда я решил прибегнуть к крайним мерам. И сказал, что мы вынуждены были возбудить уголовное дело на его мать, которая открыла стрельбу по сотрудникам милиции. Деликатным молчанием в конце я намекнул, что вопрос этот не окончательный. Как возбудили, так можем и перевозбудить. И тут Рысин клюнул. Маму он свою любил и в обиду давать не собирался. Он заявил, что она тут не при чем, приняла нас за грабителей, поэтому и выстрелила. И отпустите бедную женщину, ей итак тяжело, у нее сын преступник. Так слово за слово, разговор пошел.