— Вы не проводите меня в палату? — попросил я.

Доктор Павлов тяжело вздохнул, но в просьбе не отказал.

Мы вышли из кабинета и направились направо по больничному коридору. Всю дорогу доктор сохранял тревожное молчание. Тревожность выражалась в его кряхтении, тяжелых вздохах, косых взглядах и других незначительных знаках, которыми он показывал, как ему тяжело находиться в компании представителя органов охраны правопорядка. Может быть у доктора раньше были проблемы с милицией? Вот и относится к нам, как к врагам народа. Как говорится, обжегся на молоке, дует на воду.

Возле палаты Рысина на стуле мирно дремал молодой милиционер с сержантскими погонами. Рядом на полу лежала выпавшая из рук книга Братья Вайнеры «Эра милосердия». Доктор Павлов нагнулся и поднял книгу.

— Хороший роман. С удовольствием прочитал. Было бы замечательно, если бы фильм сняли. Глеб Жеглов и Володя Шарапов прямо так и просятся на большой экран.

Я понятия не имел, о чем говорил доктор. Скользнул беглым взглядом по клетчатой обложке и уставился на сержанта. Спать во время несения службы по охране особо опасного преступника, да к тому же еще и ценного свидетеля — это из ряда вон вопиющий проступок. Из рядов милиции гнать за это все же не стоит, но вынести устное замечание с возможным занесением в личное дело все-таки надо.

Доктор как ни в чем не бывало листал книгу, вчитываясь в отдельные абзацы. Спящий на посту милиционер его нисколько не трогал.

— Подъем, сержант! — рявкнул я.

Мальчишка милиционер подскочил со стула, словно его ударило электрическим током. Вытянулся как струна и уставился на меня осоловевшими со сна глазами.

— Представьтесь! — потребовал я.

— Сержант Егоров Егор Егорович.

— Смотрю родители у тебя оригиналы. И это наследственное. Что с нашим арестованным? Почему спите на рабочем посту?ыРы

Мальчишка был совсем еще сопливым. Он даже не спросил, кто я такой, почему меня вообще волнует его служба. На гражданской форме погоны то не увидишь. Он только невнятно произнес.

— Виноват, сморило.

— Чтобы в последний раз. Петр Алексеевич, пойдемте к нашему пациенту.

Я больше не обращал внимания на полного раскаянья милиционера.

Рысин лежал в своей палате. А куда же ему деться, ведь наручниками он был прикован к койке, да и палата находилась на четвертом этаже. Даже если решить проблему с наручниками, то из окна не выпрыгнешь. Это гарантированный вариант растечься кровавой луже по асфальту.

При нашем появлении Рысин поднял голову и посмотрел недобро, кто это там приперся непрошенным тревожить его санаторно-курортное лечение.