Озлобленность в нём выросла до предела и лишь другие черты хоть как-то уравновешивали личность. Однако положительным было только первое отражение, ведь в последние дни, когда Алексиар уже понимал, что долго сохранять свою личность не сможет, он начал создавать ментальные якоря. И делал он это не только ради того, чтобы оставить наследие, но и для того, чтобы отдать и запрятать лишнее как можно дальше. Гнусность и мстительно тянули его на дно.

— Я знаю, что ты убил меня. Все знают, и те трое тоже, — бледный и с почерневшими венами Алексиар сидел в кресле рабовладельца в окружении сотни изуродованных трупов, в числе которых была и личная охрана, и гарем, и прислуга: он убил их всех и не пожалел об этом. — Только они слишком глупы, чтобы понять одну элементарную вещь. Если ты не запоминаешь зло, не мстишь за обиды, то вскоре об тебя начинают вытирать ноги. Сколько мы лебезили перед другими аристократами? Сколько демонстрировали свои манеры и искренность чувств? Но всё это принималось за слабость. Гнилой мир, гнилые люди, лучше бы всё сгорело…

— И сгорит, поверь, — заявил я, пристально глядя на Алексиара, который пытался меня обмануть. — Нужно только объединить усилия.

— Конечно, разумеется… — протянуло четвёртое отражение. — Только вот… ты убил меня. Забрал моё тело и уничтожил душу.

— Ты прекрасно помнишь, что сам Алексиара…

— Я И ЕСТЬ ОН!!!

И отражение напало на меня, обрушая на меня всю свою мощь и остатки заключённой в ментальном якоре воли. Я мог сбежать в любой момент, ведь ментальный якорь являлся изолированным местом. Однако у меня изначально был другой план. Однажды с помощью разрушения ментального якоря, Алексиар высвободил чудовищное количество энергии. Правда он чуть не разорвал нашу общую душу, но… сейчас меня это мало волновало.

Натиск четвёртого отражения был молниеносным и стремительным словно выпад рапиры. Однако внезапно бледное лицо исказила гримаса боли, Алексиар упал на колени и затем покатился с горы трупов. Мир же вокруг начал раскалываться.

— Ты… ты…

— Это уже давно лишь моя душа. Кроме того три других отражения находятся на моей стороне, — пояснил я, пока ментальный якорь отрывался от моей души и высвобождал потоки необузданной энергии. — Ты мусорка, понимаешь? Ты сборище всего того, что Алексиар сам в себе ненавидел.

— Нет, я…

— Я не спорю, — произнёс я, делая шаг вперёд и хватая за волосы отражение Алексиара. — Я говорю как есть.

По одному моему желанию руки мои превратились в когти и резкий удар разорвал грудь Алексиара. Его отражение было центром всего ментального якоря и с распадом отражения начало рушиться вообще всё. Поэтому я быстро покинул ментальный якорь.