Я невольно сделал шаг назад, но вот паладин с ростовым щитом лишь подальше выставил свою правую ногу. Безумец собирался бодаться в силе с медведем, который ещё и горит. Чудовищный рёв монстра был слышен даже на другом берегу реки, белая пена расплескалась во все стороны, а затем монстр ускорился ещё в полтора раза. Пролетели два болта, один вонзился в шею, второй в глаз и пробил череп, но кажется медведь уже полностью контролировался духом и перестал быть простым животным.

— Нужно отойти! Он неповоротливый и… — начал говорить я, как вдруг в самый последний момент паладин сделал шаг вперёд.

А затем созданный щитом порыв ветра едва не потушил пылающие стволы соседних деревьев. Ростовой щит казалось преодолел звуковой барьер, после чего встретился с мордой медведя. Затрещала зачарованная древесина, полетели в пепел окровавленные клыки, а медведь отлетел на два метра и едва не свалился с лап. Его челюсть свисла вниз, по морде текла кровь из глаза, ушей и рассеченной ране, после чего кровь смешивалась с белой пеной.

Медведь не хотел сдаваться, но паладин сделал два быстрых приставных шага и нанёс ещё один удар булавой. Финальный. С хрустом разлетелся череп, кровь опрыснула покрывающийся гарью доспех. Я же оставался стоять там же, наблюдая за этим чудовищным зрелищем. Разве человек может быть настолько силён? Да, он маг, но… даже трудно представить какой силой обладают сильнейшие служители культа Ароса.

Паладин тем временем вернулся обратно, а из леса к нам бежало уже куда больше тварей.

— Двигаемся, — дал команду Кайл, после чего мы медленно пошли вглубь леса.

Тварей было много и они нападали волнами, но это видимо не было поводом остановиться и разобраться с ними. Впрочем, наш отряд справлялся и так, ведь стрелки умело выцеливали мелких зверей, а паладина впереди колонны не мог остановить даже медведь. Тех кто умудрялся добежать до паладина и обойти его убивал уже я или Кайл, ведь мы не были стеснены тяжёлыми доспехами.

Несмотря на то, что нашими противниками были звери, бои всё равно были крайне опасными. Ведь вся живность сошла с ума и больше не подчинялась инстинктам, что делало их куда опаснее. Моя рапира в целом легко разрезала их туши, а уж пронзить я мог буквально что угодно, да вот только взгляды хищников… такую злобу я давно не видел. Даже на войне в глазах врагов чаще отражалось желание выжить, но тут была лишь ненависть и жажда убийства. Порой они прыгали прямо на мою рапиру, не обращая внимания на лезвие. Напарывались и продолжали давить дальше, пока гарда не упиралась в брюхо. Им было плевать на всё, ведь дух поставил перед ними одну простую задачу — убить напавших.