Но самой главной её силой являлась воля. Она полностью подчинила себе этот участок ментальной проекции и моя попытка пройти незамеченным в мир духов была заранее обречена на провал. Более того, этим действием я ещё и открыл брешь, в которую дух нанёс мгновенный сокрушительный удар. Связь с физическим телом была потеряна, вернуть её я уже не мог.

— Теперь я уверена… — произнесла хранительница леса, взглядом разрезая мою душу. — Тебя нужно было убить сразу, ведь ты никогда не изменишься. Все эти попытки начать новую жизнь, учиться в магической школе… всё это самообман, который рано или поздно развеется. А затем ты явишь миру свою истинную сущность снова, оставляя за собой пепел и кровь, руины и могилы, страх и боль… По началу мне казалось, что у убийства родной крови не может быть никакого оправдания. Но Эрзенхару стоило сделать всё быстро с помощью кинжала, пока ты ещё лежал в люльке.

Пользуясь разговорчивостью духа я собрал последние силы и чуть ли не разрывая собственное ментальное тело вырвался обратно в физический мир, вернулся в своё тело. Но только для того, чтобы сделать один шаг и затем полететь в небо. Корни вырвались из земли прямо подо мной и пробили грудь, после чего подняли моё тело над кронами пылающего леса.

— Смотри, что ты наделал… таким как вы нельзя доверять мир… — прошептал ветер, но этого я уже не услышал.

Дыра в груди находилась прямо на месте сердца. Я потерял сознание и обмяк словно кукла, пока кровь текла по корню вниз, капая на морды монстров в людском и зверином обличии. Наступала тишина.

— Когда Эрзенхар понял, что не может добраться до меня и сделать необходимое, то он начал посылать убийц. Их остановили мои родители, которые начали расследование. Наверное в тот момент он и начал создавать план по зачистке рода, ведь рано или поздно правда бы вскрылась. Тогда Эрзенхар решился на крайнюю меру, — звучал в моём разуме знакомый голос. — В нашем роду было много магов крови, которые укрепляли наш ген. И Эрзенхар являлся сильнейшим магом крови в нашему роду. Он сам создал проклятье, которое должно было уничтожить меня. Первую раковую опухоль мне вырезали в два года. Я много болел, кости мои были хрупки словно хрусталь и лишь помощь лучших лекарей и лекарства за безумные суммы оттягивали неизбежное. Из-за этого богатства моих родителей уменьшились, долги увеличились, а влияние закономерно ослабло, позволив другим родственникам взять в свои руки больше власти…

Внезапно тьма отступила и я обнаружил, что стою на коленях в пепле, а вокруг постепенно появляется комната с двумя креслами и знакомой картиной, где в бой шли статные рыцари.