Иллюзии исчезли и я был выброшен прямо в мир смертных. Моё тело всё ещё было насажено на корень. Сердце было вырвано и не прокачивала кровь, однако внезапно она сама начала течь по жилам, циркулируя небольшими потоками и насыщаясь не кислородом, а магической энергией. Предсмертная агония, которая позволяла магу прожить чуть дольше, чем позволяло смертное тело.

С раскалывающей от боли головой, я взмахнул мечом и разрубил корень снизу, после чего полетел вниз, прямо на кроны деревьев. Ломая своим телом ветви и расплёскивая остатки крови я падал всё ниже, а затем с лязгом доспехов и хрустом костей упал прямо на спину волка. После увиденного, мне стало понятно, что нужно сделать.

Вырвав из груди корень, я тут же выхватил своей кинжал и начал вскрывать волка, пожирая его сырую плоть. Сырое мясо было настолько вкусным, что мне не хотелось останавливаться. Кровь текла по подбородку, обильно капала на руки, пока я отрывал зубами куски печени, сердца…

— Больше всего пользы от спинного мозга и мозга, — раздался тихий шёпот Алексиара. — Генные ошибки плодятся во мне с удивительной скоростью, но пожирание чужой плоти как-то позволяет их решать. Я не успел разобраться в чём именно заключается суть этого процесса, но всё проверил на практике. Лучший эффект от тел разумных смертных, желательно магов. Только убогих не жри, а то ещё и их генных ошибок к своим добавишь.

Я ничего не ответил, ведь меня охватило настоящее безумие. Страх смерти смешался с чудовищным желанием жить и чувством голода. Как только я дожрал содержимое черепа волка, то переключился на паладина, которым волк и лакомился. Он был уже мёртв, хотя из-за кровавой пелены перед глазами я бы всё равно не стал терзаться муками совести.

Моё же тело удивительно быстро усваивало сырую плоть. С удивлением я обнаружил и то, что печень мага переполнена витаминами похлеще печени белого медведя. Всё усваивалось мгновенно, а регенерация увеличилась в разы. Выпитая кровь сразу же расщеплялась ещё не дойдя до желудка и затем становилась уже моей. Температура тела увеличивалась, меня лихорадило и все лишние продукты переработки выделялись с потом и паром, покрывая мою кожу.

— Что… что ты делаешь? — тихо раздался дрожащий голос.

Отвлёкшись от поедания трупа, я увидел выжившую из западного отряда. Она была целительницей и не сражалась в первых рядах, прикрывая спину паладинам. Монстры не стали её трогать, наверное из-за приказа духа, который не видел в ней достаточно греха для смерти. Только вот эта участь… смотреть как монстры жрут твоих друзей заживо и понимать, что ты ничего не можешь сделать… это ещё более жестоко, чем смерть. Правда откуда про такие смертные заскоки знать духу?