Последние оказалось крайне полезно. На свитках находились ментальные узоры, которые необходимо было создать внутри своего ментального тела. Чем-то похоже на татуаж, но лучше провести параллель с архитектурой физического тела. Я буквально менял строение тех или иных магических органов, приспосабливая их под свои нужды. Зелья и сеансы с целителем ускоряли и облегчали этот мучительный процесс.

И без всего этого в магической школе я бы ещё долго стоял на месте. Нас бы к этому только после первого года подпустили бы, а уж сравнивать офицерские запасы и «бесплатное» школьное обслуживание думаю не стоит. В общем, пока что я только радовался тому, что согласился на предложение Эгандриона, в окружении которого меня снова точно не попробуют убить какие-то ассасины.

И вдруг раздался звук горна, после чего я тут же заорал:

— РАЗ, ДВА, СТОЯТЬ!!! СТОЯТЬ, УБЛЮДКИ, ЧТО СЛОЖНОГО В ТОМ, ЧТОБЫ ОСТАНОВИТЬСЯ ПО КОМАНДЕ⁈

Я называл их ублюдками всегда, потому что по факту ими они и являлись. Обижались ли они на это? Не особо, ведь лицемеров среди них практически не было. Были горделивые социопаты и психопаты, а также один жалкий социофоб, напоминающий ядерную бомбу замедленного действия. Но в целом все понимали почему здесь находятся и на судьбу не жаловались. Они грезили о том, что через год службы их помилуют и мечтали поскорее ворваться в деревню врагов, чтобы… ну, все знают, что делают армии после того как стены города захватываются, а вражеский гарнизон уничтожается.

— К ОБУСТРОЙСТВУ ЛАГЕРЯ… ПРИСТУПИТЬ!!! — снова заорал я, после чего и сам взялся за лопату.

Перед отбоем нам нужно было не только расставить палатки, но и вырыть ров и возвести частокол. Это огромный пласт тяжёлой работы, но этим занимались все в армии Эгандриона. Все и каждый день, даже если мы находились на своей территории, даже если разведка проверила всё на сто километров вокруг. Поэтому Эгандриона часто называли безумным тираном, но знающие смертные уважали его и знали, что опыт генерала пропитан кровью.

Ублюдкам я помогал только час, после чего отправился к своему писарю. Дел у меня хватало, ведь под началом было более двух сотен голов. И постоянно какие-то проблемы со снаряжением, с подгонкой шлемов, с инструментами… и не потому что кто-то намерено ломал инвентарь, просто вещам свойственно ломаться, теряться и становится непригодными к использованию. А так как отряд у нас особый, то к снабжению и инвентаризации относились крайне строго, что вызывало определенно бюрократические трудности.

— Ваша подпись нужна здесь… также за сандали… — подсказывал мне писарь, пока я бегло изучал подписываемые бумаги. — Вот тут нужно обязательно кровью ставить подпись… ага… и за зелья… Сколько у нас больных?