А старики? Эти достойнейшие люди будто специально сбегались в самую гущу событий. Свою немощь выставляли как барьер. Уважая их седины, нужно откупиться! Лучше бы их никто не трогал! Пошли бараны под нож! И огни — тоже под нож!

Стон и хруст бараньих косточек стоял над аулом. Аул гулял, встречая весну.

То, что надо!

Вася аккуратно поддел ножом засов. Мелочь, что, кружась вокруг его хижины, изображала охрану, умчалась за халявным закусоном. Пришла пора делать ноги, а не проверять вымя черкесской коровы на качество полученной от нее еды!

Коста. Бююкдере, май 1838 года.

Когда первый шок от известия о побеге Сефер-бея прошёл, а в голове затихла нецензурная брань в адрес ротозеев-соплеменников, начал одеваться.

— Где он, известно? — спросил у Фонтона.

— В летней резиденции английского посольства. Тут неподалеку. В Терапии. Где ж ему еще быть? — ответил шеф.

— Хорошо. — кивнул я, пошёл к выходу.

— Ты куда собрался? — удивился Фонтон.

— К Тиграну.

— Ты считаешь, что сейчас самое время для гулянок и возлияний⁈ — возмутился Феликс Петрович.

— А, может, я хочу утопить горе в вине? — усмехнулся я.

Фонтон в первый раз на моей памяти растерялся. Должный сейчас нахлобучить мне за столь явное пренебрежение субординацией, прикрикнуть, поставить меня на место, он только лишь смотрел в недоумении. Наконец, пришёл в себя. Вернул свой обычный строгий вид.

— Я жду!

— Нужно договориться, чтобы он достал мне «чистое» ружьё, — я не стал дальше выпендриваться.

— На что оно тебе?

— Я убью Сефер-бея! — сообщил это так, будто речь шла о пичужке-вальдшнепе, а не человеке.

Фонтона аж передёрнуло. Взял паузу.

— Ну-кась, пойдём, прогуляемся, проветримся, грозный ассасин! А то, как я погляжу, тебе голову напекло! Или лихорадку подхватил! Вон, бредишь уже!

Спорить не стал. Вышли. Пошли по набережной в сторону дома Малики.

— Рассказывай! — предложил Фонтон, когда молча прошли с добрую сотню метров.

— А что тут рассказывать? — пожал плечами. — Приказ Императора никто не отменял. Да и он для меня теперь не настолько важен. Так что — убью!

— Нет, ты точно бредишь! — возмутился Феликс Петрович. — Теперь еще и Его Величество оскорбил! Что значит, что его приказ для тебя не так важен⁈ А что может быть важнее⁈

— Для меня важнее покой и безопасность Малики, — я говорил ровным голосом. Он не дрогнул, даже когда мы миновали ее дом и двинулись дальше. — А чем больше Сефер-бей живёт, тем больше вероятность, что про бланк Селим-паши станет всем известно. Все ниточки приведут к ней. Я этого не допущу.

— Коста, я тебя понимаю. — Фонтон горячился. — Любимая женщина. Дал слово. Хотя, все равно, нельзя ставить на одну доску её и Государя! Но сейчас не об этом! Ты, как я погляжу, не шутишь. Действительно, хочешь убить бея.