Скудная обстановочка. Какое-то тряпье в углу. Не может же подобное убожество служить матрасом и, тем более, постелью⁈ Примитивный потушенный очаг с глиняным кособоким дымоходом. Дырка в стене заменяла окно. Оттуда ощутимо тянуло холодом. Ни потолка, ни нормального пола. Под ногами плотно утрамбованная земля, смешанная с глиной и песком. Над головой поперечные балки, на которые водрузили стропила. Стылую хижину не мешало бы хорошенько протопить, чтобы хоть немного согреться.

Вася стал подпрыгивать и размахивать руками, чтобы восстановить кровообращение. Подёргал поперечную балку у входа. Даже повисел на ней, чтобы убедиться в ее крепости.

Распахнулась дверь. В лачугу торопливо заскочил давнишний горец со свертком в руках. Вася только этого и ждал. Он заранее повис снова на балке. Качнулся. И с размаху влепил своему обидчику двумя ногами в грудь так, что того вынесло во двор.

Вася выскочил следом и принялся пинать кавказца ногами со всей своей неслабой дури. Горец закричал. На его крик откликнулись соседи. Немалая толпа злых мужиков разбойного вида ломанулась во двор, чтобы восстановить статус-кво.

Бежать Васе было некуда. Только отступить обратно в лачугу и там, в тесноте, принять решительный бой. Он забежал внутрь и захлопнул за собой дверь. Изготовился повторить свой коронный номер с раскачкой, чтобы влепить ногами первому смельчаку.

Но горцы почему-то на штурм не пошли. Наоборот, подперли дверь чем-то тяжелым и разошлись по своим делам. Со двора были слышны сердитые крики пострадавшего. Не иначе как грозил своему пленнику всеми мыслимыми карами.

Вася довольно улыбнулся. Пусть дело — швах. Зато получилось рассчитаться.

«Но как он летел! Как горный птиц! Маленький, но гордый птичка».

Через час Васе стало не до смеха. Через три — и вовсе грустно. К ночи — тревога затопила все сознание. К нему никто не шел. Пить хотелось ужасно. И есть. И согреться. Но его игнорировали. Просто заколотили в лачуге и ждали, когда он сдастся. Запросит пощады.

Ближе к ночи Милов не выдержал. Забрался на поперечную балку и принялся расковыривать плотно скатанные связки из соломы. Сбрасывал на пол труху и целые снопы. Кое-как удалось просунуть в получившуюся дыру голову. Во дворе грохнул выстрел. Пуля взвизгнула рядом с ухом. Вася тут же скатился обратно в место своего заключения.

Кавказцы были настроены крайне решительно. С этим сложно было спорить. Но что же было делать русскому мужику, влетевшему по полной программе? В голову ничего не приходило. Вася застонал. Скрючился в углу, завалив себя надранной с крыши соломой и лохмотьями, обнаруженными в брошенном пленителем свертке. Забылся в тревожном лихорадочном сне.