Татарин на все требования заламывал руки и кричал, что он беден и круглый сирота, за которого некому вступиться или заплатить выкуп.

— Клянись на Коране, что не сбежишь! — потребовал горец.

Татарин поклялся, а ночью сбежал. Вася и не заметил. Его снова приковали цепью, обернув ее на этот раз вокруг ноги. Спал он, благодаря этому, лучше и даже не понял, как татарину удалось ускользнуть.

Его вернули поздно вечером. Всего избитого и замерзшего. Половина аула по заведенному обычаю рванула в погоню. По глубокому снегу беглец далеко не ушел.

Неудачный побег татарина пнул Милова в зад, заставив выйти из ступора, в который он впал, изменяя себе.

«Зимой следы никак не скрыть, — подумал Вася. — Нужно ждать весны».

Он попробовал разговорить незадачливого беглеца, когда тот немного оклемался. Тот долго отмалчивался. Притворялся, что не понимает по-русски. Но в какой-то момент Вася понял: врет! Просто Милов был для него темной лошадкой, а не товарищем по несчастью. Недоверие и страх за свою судьбу озлобили татарина. На любой вопрос он все шипел сквозь зубы: яман, яман.

— Вот же ты чурка косоглазая! — не выдержал Вася. — Не видишь, сижу, как и ты, на цепи! Такой же пленник! Неужели ты думаешь, я о свободе не мечтаю?

Татарин сверкнул яростно глазами и отвернулся к стене. Сделал вид, что спит.

Так продолжалось несколько дней. В обед, как по расписанию, являлся Хази. Начинался торг.

Если верно утверждение, гласящее, что жадность порождает бедность, то верно и обратное. Нищета Хази, как у многих в горах, подстегивала его алчность, загоняя его все глубже в отчаяние. Горцу не хотелось кормить еще одного пленника всю зиму. Самим бы как-то протянуть. Но и отпускать татарина за просто так резона не было. С каждым разом Хази снижал сумму выкупа, но татарин не уступал, несмотря на страдания, которые ему причиняли цепи, натянутые более туго, чем у Васи. Хази уходил, ругаясь и грозя смертью неуступчивому пленнику. Тот лишь усмехался в ответ. Но в спину.

Лед недоверия между сидельцами удалось сломать, лишь когда татарин заболел. Побои и неподвижность не прошли бесследно. У него начался жар. Он сразу ослабел. Вася, кое-как доковыляв до него, напоил его водой и привалился рядом к стене.

— Бесполезно сейчас пытаться отсюда вырваться. Далеко не уйдешь. Эх, знать бы еще куда? Что молчишь, баранья башка?

— Твой башка — ишак башка! — не выдержал оскорблений татарин.

— Отчего вы все так чудно одеты? — Вася тут же задал вопрос, который его не переставал мучать.

Татарин не ответил. Но в стенку пялиться перестал. Развернулся к Васе лицом.