Я отошла от двери и распахнула створку шкафа. Сгребла с вешалок первый попавшийся пиджак, пару рубашек, зацепила галстук, совершенно не заботясь о том, помнется ли ткань. Скомкала всё это в одну объемную кучу. Звякнули металлические пуговицы, зашуршал шелк подкладки.
Повернула замок, приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы просунуть охапку, и выпихнула вещи прямо в Кирилла. Он от неожиданности отступил на шаг, едва успев подхватить сползающие на пол брюки и свисающие рукава рубашек.
— А трусы? Носки?! — он попытался придержать створку ногой, жонглируя скомканным костюмом. — Мне это на голое тело надевать?
Я молча шагнула к комоду, резко выдвинула верхний ящик. Схватила первые попавшиеся боксеры и скатанный в плотный шарик комок носков.
Вернулась к двери и с силой швырнула белье прямо в него. Комок носков метко отскочил от его плеча, а трусы шлепнулись поверх зажатых в его руках рубашек. Я пнула его ногу, выбивая ее из проема, и с силой захлопнула дверь, тут же до упора провернув защелку.
— Маша, твою мать! — прилетел в дверь глухой удар, видимо, пяткой. — Ты совсем с катушек слетела со своей обидой!
— Счастливого пути на работу. Надеюсь ты не вернешься обратно!
Из коридора донеслось громкое ругательство, затем тяжелые шаги, хлопок дверцы шкафа-купе в прихожей, и, наконец, оглушительный грохот входной двери. Ушел.
Я выдохнула. Сползла по стенке вниз, усевшись прямо на ламинат. Сердце колотилось где-то в горле. Руки слегка потряхивало – от адреналина, от недосыпа, от осознания того, что я только что сделала. Мы начали войну, и я нанесла первый удар.
Поднявшись на ноги, я подошла к зеркалу над туалетным столиком. Вид оставлял желать лучшего. Взлохмаченные волосы, припухшие веки после бессонной ночи на диване.
Пора было собираться в офис. Жизнь не останавливалась из-за того, что мой брак рухнул. У меня по-прежнему была работа, дедлайны, клиенты и ипотека, которую, если юрист сможет отвоевать квартиру, придется как-то перекрывать одной.
Я переоделась, застегнула на запястье часы и вышла из спальни. В квартире стояла тишина. В коридоре сиротливо валялась та самая серая футболка, которую Кирилл снял вчера вечером и бросил на кресло. Я подцепила ее двумя пальцами и отправила в мусорное ведро на кухне, прямо поверх кофейной гущи.
Затем я распахнула дверцу холодильника. Красный малярный скотч на стеклянных полках резко бросался в глаза в свете внутренней лампы. Мой йогурт стоял на левой стороне. Стейки Кирилла – на правой. Удовлетворенно кивнув, я захлопнула створку.
Наспех выпив чашку черного кофе, я подхватила сумку, ключи от машины и вышла из квартиры.