Я молча прошла в прихожую. Схватила свою куртку.
— Подумай над моими словами, доченька! — она семенила за мной по коридору. — Я же мать, я жизнь прожила, я знаю, как лучше! Ты потом сама локти кусать будешь! Прибежишь ко мне плакать, когда он другую в ЗАГС поведет!
Я открыла входную дверь, перешагнула порог и захлопнула ее за собой, отрезая поток этой ядовитой, удушающей материнской заботы.
Они все думают, что я сломаюсь. Что я приползу на коленях, буду умолять простить меня за мое же оскорбленное достоинство. Они уверены в моей ничтожности. Считают меня слабой, некрасивой неудачницей, которой сказочно повезло урвать кусок мужского внимания.
Превосходно. Пусть продолжают так думать.
Теперь мне стало предельно ясно, за что именно я воюю. Моя квартира – это моя единственная территория свободы. Место, где я могу быть собой. Я обязана отстоять свои квадратные метры любой ценой. Возвращаться в токсичную гавань родительской опеки означало добровольную духовную смерть.
Я докажу своему мужу, своей сердобольной маме и всему миру, что со мной можно считаться. Я устрою Кириллу такой мастер-класс по выживанию, что он сам сбежит из моей квартиры, роняя тапки. Пленные в этой войне не предусмотрены.
Я вырулила со двора родительского дома. Машина плавно встроилась в плотный городской поток.
Слова матери крутились в голове заезженной пластинкой. Всю свою сознательную жизнь я пыталась заслужить любовь. Училась на отлично, стала удобной, беспроблемной дочерью.
Потом превратилась в идеальную жену для Кирилла. Худела к каждому лету, соглашалась на его условия, постоянно доказывала свое право быть любимой. Я искренне верила в собственную бракованность.
Эта благотворительная акция подошла к своему логическому завершению.
Я перестроилась в правый ряд и свернула к парковке крупного супермаркета. Настроение требовало немедленной гастрономической компенсации. Я взяла тележку с дребезжащим колесиком и покатила ее сквозь длинные ряды. Методично закидывала в корзину всё самое вкусное. Взяла упаковку фермерского сыра, свежие фрукты, баночку паштета, пару любимых десертов.
Оплатив покупки, я сложила продукты в плотный бумажный пакет и поехала домой.
Я провернула ключ в замке, толкнула тяжелую дверь и зашла в прихожую. Обувь Кирилла небрежно валялась возле пуфика.
С пакетом в руках я прошла прямо на кухню.
Кирилл сидел за столом, вальяжно закинув ногу на ногу. На столешнице перед ним лежала пустая пластиковая упаковка от моего вчерашнего творога. В правой руке он держал надкушенный бутерброд с моим же сыром. Я открыла дверцу холодильника. Моя половина оказалась абсолютно пустой.