Обычно внимательный юрист ведёт себя жёстко, словно я не его постоянная клиентка:

– В понедельник, – он отрезает, и в его тоне появляется лёгкое раздражение. – Сейчас никак.

– Вы не понимаете, – я почти шиплю, наклоняясь к микрофону. – Это не блажь. Игорь угрожает мне. Он не позволит уйти. У нас общие дети, бизнес…

– Ефимия Максимовна, – адвокат вздыхает. – Без документов, без подготовки я ничего не могу сделать. В понедельник.

Он сбрасывает вызов. Надеюсь это не мужская солидарность или влияние Игоря, который предусмотрел всё.

Бросаю смартфон на сиденье. Он подпрыгивает и падает на коврик.

– Два дня. Как я переживу эти два дня? Вернуться в тот дом? Видеть его? Дышать одним воздухом?

Пальцы сами набирают номер Лики. Один гудок. Два.

– Мам? – её голос сонный.

Спит рано вечером? От чего так устала?

– Ты где? Почему не дома? – спрашиваю я, слишком резко. Кусаю губу. Сейчас нужно быть максимально понимающей и осторожной.

– У Кристины. Папа разрешил. Что случилось?

Закрываю глаза. «Он разрешил. Конечно». Откидываю прочь подозрение, что дочь не у подруги. Похоже, пора класть в сумку повзрослевшей девочки презервативы.

– Ничего, – отвечаю, контролируя голос.– Просто… будь осторожна.

– Окей… – она тянет слова, явно не понимая, что меня тригернуло. – Ты сегодня странная.

Я с тяжёлым сердцем сбрасываю вызов. Адвокат отменяется, разговор с дочерью тоже. Придерживаюсь первоначального плана привести себя в порядок.

– Вы как струна, – мастер в салоне хмурится, проводя пальцами по моим плечам. – Всё зажато. Может массаж?

Безропотно киваю. Готова на что угодно, лишь бы почувствовать себя уверенной в собственных силах безнесвумен. Никита выходит в коридор. Говорит так громко, что невозможно не услышать.

– Саша, займитесь моей клиенткой. Впервые вижу Ефимию в таком состоянии. Ещё немного и бедняжка треснет от напряжения.

Обижаться и тем более спорить не стала. Послушно перешла в другой кабинет. Через десять минут понимаю, что лучшего невозможно было придумать.

У массажиста тёплые, сильные руки. Крепкие пальцы разминают зажатые мышцы. А голос… тихий, успокаивающий.

– Расскажите, – говорит он. – Что вас настолько тревожит? Порой перед чужими людьми проще выговориться. У вас случилась беда?

Он находит болевую точку в моей душе. Невыносимо хочется поделиться. Услышать мужское мнение. Вру, стыдно признаться, что, прожив вместе двадцать лет, я потеряла мужа. Добрый, заботливый, безумно влюблённый Игорёшка внезапно превратился в монстра.

– Не со мной. С моей подругой.

– Не вам, так вашей «подруге». Расскажите. Может я дам совет – что делать?