Соседка сказала, что мы разминулись буквально на час.
В этот раз я не стал ждать, пока она объявится.
Мчусь по трассе в родной город. Давлю на газ до упора. Ефимия по-прежнему не берёт трубку. Ис каждой минутой тревога давит на грудь всё сильнее.
Наконец, я вижу её автомобиль впереди. Сердце ёкнуло с облегчением. Несколько минут и я её догоню. Но радость длилась недолго.
На моих глазах, выскочивший на перекрёстке «БМВ» резко подрезает её на повороте.
Всё произошло как в кошмарном сне. Отчаянный визг тормозов. «Мерседес» заносит. Чёрная морда влетает в брошенный на обочине старый «Москвич». И они, кувыркаясь, летят в овраг.
Я выскакиваю из машины, ноги подкашиваются. Ору, даже не замечая этого.
– Нет!!! Нет-нет-нет!..
Следующие пять минут становятся самыми долгими в моей жизни. Я несусь вниз по склону, спотыкаясь о корни, с единственной мыслью: «Только бы успеть!»
Дверь замята, стекло разбито. Она лежит вся в крови, лицо бледное, как бумага, прислонившись головой к подушке безопасности.
– Фима!..– кричу я.
Голос хриплый от ужаса. Сердце бешено колотится, пока не замечаю, что она хотя бы дышит. Кровь тоненькой струйкой стекает из уголка губ на подбородок, шею и поднимающуюся грудь. Я выламываю дверь, освобождал её из металлической ловушки.
– Держись… – шепчу, осторожно вытаскивая её наружу.
Стройное тело кажется неестественно лёгким, когда несу её в свою машину. – Пожалуйста…– умоляю, вжимая педаль газа в пол. – Держись, ради всего святого…
В больнице время течёт иначе. Три часа ожидания… Каждая минута – пытка.
– Она жива? – хватаю за руки проходящих мимо медсестёр. – Скажите, она жива?
– Операция идёт, – сухо отвечают мне с раздражением.
Представляю, как я выгляжу со стороны. До боли бью кулаком об ладонь, чувствуя, как звенит натянутая кожа. В голове одна мысль: «Если она умрёт… Если я снова опоздал…»
Не может судьба со мной так поступить. Обнадёжить и снова лишить права на счастье. Три часа стою под дверью операционной, скрипя зубами от бессилия.
Наконец из двери в бокс операционной выходит хирург. Он стягивает с головы тонкую шапку. Вытирает пот. Я замираю от страха. В глазах темнеет.
– Жить будет, – говорит он устало.
Ноги подкашиваются. Я падаю на стоящий у стены диванчик, закрываю лицо руками. Глухие, надрывные рыдания вырываются из груди.
– Спасибо… – хриплю не в силах сказать большее. – Спасибо…
И понимаю – эта женщина отныне значит для меня слишком много, если не всё. Самое ценное из того, чего я хотел когда-либо и боялся признать даже самому себе.
Глава 13
Ефимия
Темнота.... Густая, бездонная, как чернила. Я падаю в неё, и мне не за что зацепиться. Не просто отсутствие света – плотная, вязкая субстанция, в которой я тону. Где-то вдали мерцает настойчивый, отчаянный голос, пробиваясь сквозь эту тьму: