Второе место в Дефендере, совершенно неожиданно, занял Стив. Не Джобс, не Возняк и не Балмер, конечно, а вредный долговязый продавец из Радиорубки. Полон скрытых талантов, оказывается. Ни цифры счета, ни личности чемпионов в других дисциплинах мне ни о чем не говорили.

Результаты Фроггера объявляли последними. Третье место — типичный вато из баррио. Высокий, с несколькими наколками на выдающейся бицухе и яркой банданой. Не видел его игры. Одиннадцать тысяч баллов. Второе — двенадцать сто — белая девчушка лет тринадцати с двумя бантиками, за наградой она вышла вместе с пузатым отцом, смущающимся от общего внимания и, наконец, LK, с почти двукратным отрывом от остальных.

— Выдающийся результат, парень, у тебя есть шансы на городском чемпионате. Не забудь позвонить по номеру на оборотной стороне диплома и записаться, — сказал Линде, вышедшей в капюшоне, представитель организующей фирмы и вручил хрустящую сотню долларов, сертификат победителя и памятную медаль из дешевого пластика.

— Орале! Этот гринго — просто монстр! Монстр из Каньон Плаза! — выкрикнул занявший третье место чикано.

— Монстр! Монстр! Монстр! — подхватила толпа.

Линда схватила награду, еще глубже натянула капюшон и тот самый секьюрити, помешавший поцелую, проводил ее в заднее помещение, дабы отделить от поклонников. Разумно.

Снова мы с ней встретились уже на парковке, возле ее пикапа. Девушка сняла свой худи, оставшись в простой синей футболке без принта. И, может быть, Мария и говорила про нее «табла», но хоть какие-то выпуклости при настолько минимальной форме одежды просматриваются. Хотя они и третьестепенные.

— Теперь тебе придется избавиться от капюшона или, как настоящей супергероине, надевать его, только выходя в патруль, — сказал я.

— Без него мне холодно, — призналась Линда, — но скоро весна, потеплеет.

Спрятались от ужасно холодных мартовских +20 в машине. Да чтоб я всегда в ихнем климате жил!

— Крис, у меня к тебе просьба, — девушка протянула мне все свои награды, включая сотню баксов, — пожалуйста, сбереги. Отец, если увидит деньги — отнимет, и я еще получу наказание за то, что вообще приблизилась к залу аркадных автоматов.

— Тебе же восемнадцать, какое он имеет право? — совершенно искренне возмутился я.

— Я живу в его доме, ем его пищу, вожу его пикап, — вздохнула Линда. — Захочет и отберёт вообще всё. И куда мне деваться? Так принято в нашей стране — не перечить родителям.

Идеально бы тут прозвучало предложение «переезжай ко мне», но, во-первых, я сам в подвешенном состоянии под угрозой государственной опеки, без стабильного источника дохода и не факт, что в моих силах прокормить девушку, а во-вторых — съезжаться сразу после первого поцелуя поспешно по любым меркам.