— Я рассказывал вам, что такое безумие, сэр?
Напротив меня уселся шатен с безупречным пробором, в свитере ценой со все три моих компьютера, вместе взятых. Его представили как Брэдли Харрингтона. Мажор посмотрел на меня, как на мусор и это откровенно меня взбесило. Да что этот богатый парнишка, родившийся с золотой ложкой в заднице, вообще понимает в жизни, что считает себя вправе так смотреть на людей?
Я улыбнулся, широко и открыто. Оскал Джокера или Вааса Монтенегро, если угодно. Мне снова попались черные.
Современная для меня шахматная теория очень далеко шагнула в дебютах, в то время как Харрингтон разыгрывал абсолютную и, как ему казалось, нестареющую классику — Испанскую партию. Я выполнял ходы максимально быстро — стоило только противнику отпустить фигуру, уже двигал вперед свою. Это сбивает. Элемент психологического воздействия.
А на четвертом ходу я опять сделал то, что наверняка уже снится Миллеру в ночных кошмарах — двинул вперед пешку на h5 и продолжил усмехаться. Вместе с побитым лицом ухмылка парня из гетто стопроцентно смотрится дико.
Брэдли, предвкушая разгромную победу, азартно вступил в борьбу за центр и казалось бы, вообще перестал обращать внимание и на убежавшую вперед пешку и то, что я отказался от рокировки, и на жертву качества — моей ладьи на его слона и так, пока не оказалось, что слишком поздно. Имея зримое преимущество в фигурах, он проиграл в динамике.
— Я протестую! — тоном адвоката, выступающего в суде, сказал ученик Бель-Эйр, когда мат стал казаться неминуемым. — Противник меня запугивал! Вы только посмотрите на этого бандита! Он улыбался!
— Мистер Колон, это ваши записи ходов? — осведомился подошедший турнирный судья, глядя на листок, где я, согласно правилам, отмечал каждый шаг.
— С прискорбием объявляю, что вам засчитано техническое поражение. Победитель — мистер Харрингтон.
Глава 13
Когда джентльмены начинают проигрывать по установленным правилам, они меняют правила — старая истина. На самом деле — не так плохо, я ведь ни на что на турнире и не рассчитывал, однако…
— Сэр, не могли бы вы разъяснить, в чем моя ошибка.
— Ваши записи ходов — они не соответствуют принятой нотации, — терпеливо, как для идиота, объяснил холеный мужчина лет тридцати, стоимость одной укладки которого равна нашему с Еленой трейлеру. — Вы использовали принятую в ФИДЕ алгебраическую запись.
Ну да. Е2-Е4 и так далее, крупными буквами, четко. Вообще, обязанность своей рукой вести протокол матча, на мой взгляд, лишняя раздражающая морока. Но Миллер сказал, что надо, а я не настолько бунтарь, чтобы спорить по мелочам. Прилежно записывал каждый ход в официальный бланк, пока противник тратил время на обдумывание.