Огромный экран, находящийся на возвышенности, видно очень хорошо. Качество звука ограничено аудиосистемой твоей машины: настраиваешь радио на определенную частоту и слушаешь. Отсюда же еще одно преимущество, недоступное крытому кинотеатру: есть возможность сделать потише. Ну и самое главное — с кем именно ты в машине.

И хорошо знакомый фильм, «в сюжете которого не обязателен Индиана Джонс», ничуть меня не разочаровал. Пусть нацисты и без участия доктора Джонса нашли бы Ковчег Завета и умерли — это неважно. Харрисон Форд все равно невероятно харизматичен, а съемки и трюки выполнены на отлично. Замечательно провели время, в общем. И ничуть не жалею о том, что потратил его на простые радости жизни, а не написание кода.

Хотя и к кодингу я тоже позже вернулся. Новый монитор прекрасен! Стоит каждого потраченного на него доллара. Как я до сих пор вообще выносил мыльно-мутную картинку обычного телевизора? Он мне тоже понадобится для тестирования цветных игр, но разработка пока что сугубо монохромная, а значит, и время подсветки синтаксиса еще не настало.

За три часа вместе с Паскалем я отчетливо понял две вещи: я хочу себе видеоплату на восемьдесят колонок символов, которой хвалился Дейв, и спать. И если с первым желанием ничего сделать не мог, то второму отдался без остатка.

Утром воскресенья я отправился выгулять Дюке и заодно вынести мусор, и произошла неожиданная встреча.

— О! Привет, СиСи! — окликнул меня один из двух мусорщиков, пока его напарник трамбовал бытовые отходы.

— Томми? — удивился я, узнав бас-гитариста и по совместительству менеджера «Гнилых мозгов».

— Ага. Он самый! — подтвердил парень в оранжевом жилете. — А я еще думал, где тебя раньше видел. Оказывается, ты мусор в мою смену выбрасывал.

Так вот откуда я его знаю, а то всю голову сломал, кем из известных в будущем людей знакомый мог оказаться. В мысли Том Круз почему-то приходил, по возрасту примерно совпадает, но вроде как не он. Получается, мир более тесен, чем представлялось.

Утром прыгнули в машину и к девяти часам, оставив Пинто на парковке крупного торгового центра, мы уже находились у ворот студии Парамаунт. Я понятия не имел, где она расположена, а вот Линда знала. Вообще, потрясающий контраст — вот гетто, где крысы сражаются с бомжами за объедки из мусорных баков, но пятнадцать минут на машине, чтобы вокруг появились голливудские холмы и глянцевая прилизанная роскошь особняков, вызывающая во мне рабоче-крестьянскую классовую неприязнь к буржуям.

Толпа уже собралась. Неужели всем этим людям нечем заняться утром воскресенья? Могли бы, ну… выспаться по-человечески перед рабочей неделей! Человек сто или сто пятьдесят, наверное. В большинстве своем взрослые белые мужики, такие, как Дейв. У многих в руках кустарные картонные плакаты с надписями маркером «Спасите Спока», «Живи долго и протестуй», «Бойкот Хану» и реже «Нимой — предатель». Вот такая она, фанатская любовь. Сегодня тебя боготворят, а завтра появляется новая сплетня — и уже ненавидят.