Мужчина поморщился:

— Нету Садов. Твой наставник вытянул из места бао. Все растения сгнили и умерли… Но ты не думай, мы всем необходимым тебя обеспечим, Сады будут ещё лучше, чем прежде!

— Разумеется, будут, — пробормотал я, теперь точно зная, что я за это дело не возьмусь. У меня есть скала, на которой всё прекрасно: построю домик, защитную печать подпитаю камнями и накопителями и засяду там, периодически выходя в мир. А в это гнездовище пауков больше не сунусь. Нельзя винить сидящего напротив мужика — он действует в интересах школы, но здесь наши пути расходятся: я не стану в одиночку вывозить запросы всей школы в магических растениях и овощах, как бы им не было плохо без этого.

— Тогда давайте так. Сегодня я ничего подписывать не буду: похожу, посмотрю Сады, и решу для себя, готов ли я лезть в это дело, а завтра с утра приду к вам и скажу свое решение.

Адепт сидит молча и сверлит меня взглядом. Минута. Другая. Я сижу не слишком нервничая, поглядываю на одну из коробок, где лежит очень знакомая книга и понимаю, что у меня только что добавился еще один вопрос к архимагу.

— Хорошо, — наконец уронил собеседник таким тоном, будто я занял огромную сумму, не смог отдать, приполз к нему на коленях, и невероятно благодушный милосердный адепт даёт мне отсрочку.

— Спасибо.

Я поднялся и вышел. Ярость, копившаяся внутри во время разговора, кипела, требовала выхода. Общение через губу с человеком, который с чего-то считает, что я ему должен, уничтожение Садов, ускользнувшие тайны Лимбоса — всё это скрутилось в клубок и требовало выхода. Сейчас бы на арену, подраться. Или встретиться со вражескими адептами, и выместить пар на них.

Я толкнул дверь Садов и застыл.

Место, которым я когда-то восхищался, теперь абсолютно голое, как безжизненная пустыня. В энергетическом зрении Сады кажутся безжизненными, как те же коридоры… Хотя даже в коридорах больше энергии. Лимбос сперва напитывал это место энергией, а потом поглотил своё и чужое, выпил абсолютно всю энергию этого места. Деревья, трава, корни и листья — всё превратилось в жирный пепел, в грязь. Отвратительное зрелище.

И стоя посреди кладбища всего красивого, что было в Утренней звезде, я ощутил, что Лимбос — враг этого мира. Он — как те инженеры, проектировавшие фабрики на моей родине, как политики, принявшие решение утопить планету в отходах, как хлыщ, бьющий молнией по траве, только хлыщ — идиот, он не догадывается, что творит, а Лимбос — знает. И молния у наставника больше. Не исключено, если многовековой хрыч при следующем повышении высосет энергию жизни из целого королевства, превратив его во вторую пустыню…