Сейчас же, когда процессом управляли со стороны, всё шло непривычно мягко. Не пришлось ежесекундно проверять целостность личности, лихорадочно сжимать свою суть и подбирать отпадающие куски памяти и чего-то гораздо важнее воспоминаний. Перемещаясь между мирами, за мгновения до переселения в тело Нильяма, архимаг потерял крохотную, но очень важную часть души, в которой находились три заклинания, вшитые с целью изрядно облегчить захват нового мира: Абсолютное бессмертие, Казнь, Присутствие. Архимаг особенно жалел о последнем — если бессмертие в этом мире можно заменить силой и защитными амулетами, хоть и выйдет слабый суррогат, результат Казни могут обеспечить заклинание или ритуал посильнее, то с Присутствием беда. Архимаг до сих пор не нашел, чем можно заменить полноеощущение и понимание всего, что происходит вокруг. Присутствие идеально сочеталось с аналитическим заклинанием, давая тому материал для анализа: заклинание заключало носителя в сферу диаметром от метра, до нескольких километров, и позволяло незримоприсутствовать на каждом сантиметре подконтрольного пространства одновременно: улавливать любое движение, шепот, взгляд, эмоцию, любой предмет и его состояние. Стоило бы снять комнату в Лурсконе и провести сутки в наблюдении, и Апелиус знал бы о горожанах абсолютно всё: кто где держит монеты, кто с кем спит, а кто — хочет переспать, кто предан руководству, а кто только и ждёт момента, когда лучше предать. В прошлом архимаг легко определял расположение старых и давно забытых кладов и бренчание призрачных цепей узников, которые те клады охраняют. Золотые, серебряные жилы, слезы на щеках ребенка и потерянную пуговицу, скелет с оплавленной дырой в черепе, закопанный в овраге за крепостной стеной и пышущий жаром стилет на поясе авантюриста, — заклинание объяло бы абсолютно всё в пределах сферы. Второе по полезности после аналитического, но без аналитического абсолютно бесполезное и опасное — человеческий разум не сможет объять даже тысячную долю информации, которую ему предоставят таким способом.

Мысли сменились секундой полной дезориентации. Архимаг словно одновременно ослеп, оглох, онемел и утратил все ощущения. По нервам стегнула боль, но боль правильная — душа стремительно обживалась в новом теле. Вот прошла судорога по ногам, по руке, а перед глазами поплыли темные круги. В ушах появился шероховатый ритмичный гул, а спустя пару минут этот гул дополнило ощущение бьющегося сердца.

Ещё через минуту Апелиус смог открыть глаза. Усилие отняло неожиданно много сил, веки сами опустились, и архимаг едва не провалился в позорнейший обморок. Тогда император обратил внимание не на внешний мир, а на внутренний.