Руки задрожали после смешных ста шестидесяти отжиманий — ради интереса я однажды пробовал отжиматься с полным резервом бао, но мне тогда наскучило после первых двух часов, даже не устал. Теперь же тремор усиливается, после двухсот отжиманий локти ходят ходуном. Я не ставил перед собой цель отжаться, как можно больше, не мухлевал — каждое упражнение было идеальным настолько, насколько это возможно. Для меня важно нарастить характеристики обыкновенного тела. Почему-то мышцы охотнее растут, когда я занимаюсь таким вот способом. Предполагаю, заклинание целителя влияет в первую очередь на энергетику, приводя ее к эталону, а вот на тело действует во вторую очередь. Не то, чтобы меня волновало, как я выгляжу: какая разница, больше у меня бицепс, или меньше, если я в любом случае могу победить на арене адепта рангом выше? Этого за всю школу никому не удавалось! Хотя и аналитическую систему из другого мира здесь раньше не имел никто.

Тем не менее, походы к целителю я не прекращаю. Плохо, что темы заканчиваются. На переселение Апелиуса и на тренировку тела для третьего ранга меня хватит, а потом нужно будет убегать со школы — слишком уж много внимания сильных школы сей, направленного на мою скромную персону.

После того, как я не смог распрямить руки — двести шестьдесят четыре раза все-же отжался, пусть и со скрипом — я занялся приседаниями, прессом. Затем вернулся к отжиманиям и далее по кругу. Я бы и бао при этом циркулировал, чтобы было не так скучно, но увы, браслеты блокируют такую возможность.

Созданные Эмили фигурки стоят на столе. Я регулярно цепляюсь за них взглядом и чувствую волну обжигающей ненависти, которая за тридцать семь дней не остыла, не приелась, не ослабла, а почему-то набрала в силе. Такой вот моральный мазохизм, дающий мне силы тренироваться в жутком темпе, от которого других адептов просто скрючило бы и порвало.

Наставник так и не выставил статую у входа в сады, как хотел изначально: допускаю, что обещание было не больше, чем удачной попыткой спровоцировать меня. Но Эмили мертва — я видел, как слуги, которые таскали из лаборатории овощи на кухню и занимались по мелочам покраской стен, доставкой чернозема и прочего, тащили ее одеревеневшее тело. Это случилось в день пропажи девчонки.

А еще Пау Лимбос отказался разговаривать на тему переселения Апелиуса в подходящее тело, мотивировав это тем, что я напал на него, чем нарушил его просьбу, бывшую частью нашего уговора. Зато в остальном вел себя нормально — на совесть учил меня профильному искусству и не шантажировал рассказами о двоедушии. Идеальный, мать его, преподаватель.