— Я предлагаю тебе сдаться. Обещаю, мы не причиним тебе вреда, просто свяжем, и…

— Я похож на идиота? С вашей стороны это более чем щедро — оставить человеку жизнь, но даже последний тупица поймет, что человек со связанными руками не только лишается имущества и права на свободу, но и жив только до момента, пока его не захотят убить.

— Я так и знал, это бесполезно… — прогудел огневик. — Они в этой школе напрочь двинутые, живут только боями. Их уже не исправить.

— Никакой сдачи не будет, — перехватил я шест удобнее. — Наши школы слегка не ладят, чтоб ты знала. Да даже если бы директора взасос дружили, ты бы меня не спеленала.

Будут они мне еще за дружбу и всепрощение рассказывать. Я помню того психа, который в руинах "умира-ать!" орал.

— Логично, — кивнула девушка. — И очень умно. Значит, драка? Печально… Пойми, мы не можем отпустить тебя после того, как ты нас здесь увидел. Уйти сами мы тоже не можем… по некоторым причинам. Подумай еще раз: нас пятеро, а ты один. И пусть ты адепт… третьего ранга, да? Не разбираюсь в вашей форме… но мы все-равно будем сильнее при одновременной атаке. У меня тоже третий ранг, а у остальных — второй.

Врет, как дышит — у второй соплюшки дернулась бровь, и та едва удержалась, чтобы не посмотреть на подругу. А вот рыжий огневик мозгами и терпением не отличался: удивленно покосился и разве что "ты шутишь" не сказал.

Значит, у них два трехранговых бойца. Будь они двухранговыми, вели бы себя скромнее.

Я вздохнул:

— Слушайте меня внимательно. Я готов сдаться, но при нескольких условиях! Во-первых, скажите ему, пусть жезл опустит, — кивнул я за спину группе. Повелись все, кроме главняшки — та лишь головой дернула.

Я швырнул в противников горсть заряженных бомбочек: девять круглых камней души — все, что нашел на трупах. В полете камни подхватил ураганный порыв ветра, и швырнул… точнее, попытался швырнуть вперед. Бомбочки замерли на середине пути, перехваченные волей адепта третьего ранга.

Очень плохо. Еще в пути я осмотрел бомбочки. Судя по рунам, что я прочитал, без удара или сильной встряски взрыва не будет.

Воздушный удар я послал, прыгая назад и вбок, за бархан. В правой руке я сжал шест, а у предплечья горел синим щит, закрывая меня от осколков. Ладонь я высунул ровно настолько, чтобы попасть воздушным ударом в зависшие бомбочки. И мне повезло трижды — во-первых, я не промахнулся. Во-вторых, успел спрятать ладонь за щитом. В третьих — когда рвануло, осколки, как и огненные и воздушные валы, разметавшие гребень бархана, попали в щит. Пока катился вниз по склону, услышал другие взрывы — видимо, детонировали соседние бомбы. Может, от падения на песок, а может, от осколков. Но думаю, от одного и другого — вряд ли адепт третьего ранга, белокурая воздушница, смогла бы не только устоять на месте после первого взрыва, но и удержать девять очаровательных сюрпризов.