– Да мне и тут неплохо, Антонина Семёновна, – Руслан лениво улыбнулся, но руку с моей талии убрал, вместо этого демонстративно закинув её мне на плечо, окончательно прижимая меня к себе.
Я украдкой посмотрела на Костю. Боже, его лицо нужно было снимать на камеру: Венчиков сидел багровый, а в руке он сжимал ручку с такой силой, что та того и гляди сломается.
Остаток пары прошёл для меня как в тумане. Я пыталась делать вид, что прилежно записываю новые слова, но Руслан, которого англичанке так и не удалось выгнать, постоянно меня отвлекал: то случайно задевал своей ладонью мою руку, когда тянулся к учебнику, то шептал на ухо всякие двусмысленные пошлости, от которых у меня краска бросалась в лицо.
Когда наконец прозвенел звонок, я облегчённо выдохнула.
– Кирсанов, на пару слов! – строго окликнула его Антонина Семёновна, поднимаясь из-за стола.
Руслан недовольно цыкнул, поднимаясь со стула, затем замер и наклонился ко мне, перехватив мой подбородок двумя пальцами и заставляя поднять голову.
– Куколка, жди меня у выхода из аудитории. Никуда не уходи, поняла? Я быстро.
Я кивнула, на автомате сгребая вещи в сумку. Мне безумно хотелось сбежать от его сумасшедшего внимания и от злых взглядов други девчонок.
Стоило мне выйти из душной аудитории в просторный коридор, как я наконец-то смогла нормально вдохнуть.
Но радовалась я рано, потому что сбежать я не успела: меня тут же остановили девчонки с моего филфака. Староста группы Алина Великая и её вечная тень Маша Корнейчук выросли передо мной так внезапно, что я едва не врезалась в них.
– Селезнёва, это сейчас вообще что было? – глаза Алины горели лихорадочным любопытством. – Вы реально вместе? С каких пор? Вы же вообще из разных миров! Кирсанов же конченый бабник и элита, у него тачка за несколько миллионов, и он из клубов не вылезает.
– Да ладно Кирсанов, ты видела, как Венчиков на вас смотрел? Вы что, расстались? Он тебя бросил и теперь жалеет или ты сама ушла к богатенькому? – подхватила Маша, подаваясь ближе.
Внутри меня всё сжалось от паники. Отношения с Костей приучили меня к одному: тише едешь – дальше будешь. ВОт я и привыкла быть невидимкой, которая хорошо учится и не отсвечивает.
И сейчас, под этим перекрёстным допросом, я почувствовала себя загнанным в угол зверьком. В ушах раздался звук пульса, а в глазах начало темнеть.
Чёрная, идеально чистая БМВ Кирсанова стояла на закрытой парковке за главным корпусом – туда пускали только преподавателей и тех студентов, чьи фамилии (или фамилии их отцов) заставляли охрану на въезде вежливо улыбаться.