Затем Руслан повернулся ко мне и похлопал ладонью по соседнему сиденью:

– Садись, куколка.

– Кирсанов, отдай сумку, я уйду вниз к своим, – прошипела я, нагнувшись к нему и протягивая руку к ремешку. Дрожащие пальцы выдавали мою панику с головой. – Зачем ты затащил меня сюда? На нас весь поток смотрит!

Вместо ответа Руслан перехватил мою ладонь своими горячими, жесткими пальцами и уверенно потянул вниз, заставляя меня практически упасть на соседний стул.

– Сумку не отдам, – хмыкнул он, не выпуская моей руки еще пару секунд, чтобы я точно не сбежала. – Придется тебе посидеть со мной. Заодно и цирковое представление своего бывшего досмотришь.

Я судорожно выдернула пальцы и принялась выравнивать стопку учебников, которые вытащила еще на ходу. Щеки по-прежнему горели, а сердце никак не хотело возвращаться в нормальный ритм.

Руслан медленно повернул ко мне голову, и я покосилась на него: на его губах играла всё та же порочная улыбка, которая в коридоре заставила моё сердце сделать кульбит.

Он наклонился ближе, так близко, что его плечо плотно прижалось к моему, лишая меня всякого личного пространства. В нос снова ударил этот умопомрачительный запах дорогого дерева, табака и морозного воздуха.

– Куколка, расслабься, – хрипло шепнул он, и его тёмные глаза бесстыдно прошлись по моему лицу и губам. – Мы же пара, забыла? Легенду надо отрабатывать. Если я сейчас тебя отпущу, твой Венчиков решит, что я тебя поматросил и бросил в коридоре. Ты этого хочешь?

– Мы не пара! – ещё тише, едва не задыхаясь от его близости, возразила я. – Ты просто помог мне. Спасибо, я оценила, но дальше я сама.

– Сама? – Кирсанов усмехнулся, и его глаза сверкнули. Он закинул руку на спинку моего стула. Его тёплые пальцы как бы случайно дотронулись до моей шеи пониже затылка, запуская по позвоночнику сумасшедшие мурашки. – И это пока что мы не пара, куколка. Всё в твоих прекрасных руках, а я, к слову, совершенно свободен.

Я закусила нижнюю губу и уставилась в учебник. Излишнее внимание меня напрягало.

– Всем доброе утро, – в аудиторию стремительно вошла англичанка, Антонина Семёновна, и я судорожно уткнулась в учебник, надеясь, что этот кошмар закончился.

Но он только начинался.

Руслан, кажется, и не собирался слушать англичанку, которая объясняла нам, как переводить те или иные конструкции в простых повседневных диалогах. Он сидел слишком близко и каждое его мимолётное движение отзывалось во мне дрожью.

Год с Костей приучил меня к мысли, что я серая, неинтересная, что парень делает мне одолжение, просто находясь рядом. Костя постоянно повторял, что на меня никто и не взглянет, кроме него, что я никому не буду нужна.