изрезаны оросительными каналами, зарослями колючего кустарника. Каждый клочок земли простреливался с возвышенности. В подзорную трубу было видно, как синие мундиры копошатся на склонах, возводя укрепления, и выкатывают пушки. Французы успели занять чрезвычайно выгодную позицию, их батареи и стрелковые позиции были расположены в три яруса, одна над другой. Союзная армия прямо с марша разворачивалась в атакующие порядки. Каждый командир знал своё место, заранее утверждённое на совете. – Хорошее место выбрали, гады, – выдохнул Горшков, разглядывая вражеские порядки. – Пока полезешь, перестреляют как куропаток. Видишь, каналы нарыты? В них увязнешь, пока к холму подберёшься. А с террас вниз бить – одно удовольствие. – Ничего, – отозвался Южаков, щёлкая курком. – Суворов не зря говорил: где коза прошла, там и русский солдат пройдёт. – А где коза не прошла? – спросил Кузька, тараща глаза на крутые склоны. – Всё равно пройдёт, – усмехнулся Лыков, поправляя фузею. – Потому как мы – русские. А русские, они ведь, паря, везде пройдут. И через каналы, и через любые горы. Так что не бои́сь, рядом держись и делай как мы. Егоров, стоя на небольшой возвышенности, оглядывал вражеские укрепления. Рядом с ним остановился Милорадович. – Край [17] начал, – Живан кивнул в сторону правого фланга, где загрохотали пушки. – Слышишь, как бьют? – Слышу, – Алексей приложил к глазу подзорную трубу. – Теперь главное, чтобы Жубер резервы к Пастурано потянул. Как увидим, что колонны пошли, значит, и наш выход скоро. Тем временем бой за правый фланг разгорался. Полки генерала Края обрушивались на Пастурано с завидным упорством, как правило несвойственным австрийцам. Артиллерийская канонада гремела там не переставая. В подзорную трубу было видно, как синие мундиры мечутся по склонам, как падают люди, как австрийские колонны, теряя людей, откатываются и потом раз за разом вновь идут вперёд. Сам французский главнокомандующий, узнав о тяжёлом положении своего левого фланга, поскакал туда, чтобы возглавить контратаку. В этот момент шальная пуля тирольского стрелка сразила его наповал. – Жубер убит! – донеслось до Суворова. Фельдмаршал перекрестился: – Упокой, Господи, душу раба твоего. Храбрый был воин, хоть и враг. А теперь, – он повернулся к Багратиону, – командование примет на себя Моро. Он по статусу теперь самый главный и, как сказывали, лично предложил свои услуги Жуберу, задержав отъезд в Париж. Моро, конечно, генерал хороший, но предсказуем. Он непременно усилит свой левый фланг. Это нам