как раз и нужно. Прошёл ещё час боя, и к нему с центра действительно потянулись французские колонны. – Князь Пётр, Алексей, с богом! – Фельдмаршал махнул генералам рукой. – Ваш час настал! Багратион рванул на лошади, увлекая за собой войска. Егоров, спешившись перед развёрнутой линией полка, выхватил из ножен саблю: – Егеря, за мной! Цепью! Держать строй! Волонтёры, штуцерники, выбирайте позицию, прикрывайте огнём! Полк рассыпался, начав подъём к Нови. Было около трёх часов пополудни. Сразу же сверху ударили залпы. Пули засвистели над головами, впивались в землю, выбивая пыльные фонтанчики, и нет-нет да находили свои жертвы. Французские батареи, ударив картечью, косили ряды наступающих. Южаков бежал, пригибаясь, стараясь по возможности держаться за камнями, где были рытвины, и то и дело нырял в них. Рядом, тяжело дыша и прихрамывая, топал Лыков. – Не отставай, Тишка! – крикнул он, прижимаясь к земле после очередного залпа. – Да бегу я, бегу! – отозвался тот, утирая пот. – Нога, зараза, ноет. Но ничего, добегу! Вот они, в каких-то ста шагах впереди, передовые позиции врага. Взводный унтер Кожухов, присев на корточки, вскинул штуцер. Французский офицер в шляпе с перьями, что-то крича, размахивал саблей, как видно подбадривая своих солдат. Вдох, выдох – и палец плавно потянул спусковую скобу. Выстрел! Дымное облачко рассеялось, и офицера уже не было видно. Вражеская линия окуталась дымами, и над головой просвистел свинец. За спиной кто-то вскрикнул. – За мной! В атаку! В штыки! – прокричал, выбегая вперёд, командир батальона. – Ура! – Ура! – выскакивая из рытвины, подхватил клич Лошкарёв. – Коли гадов! – Ура-а! – Кузьма вытащил из ножен трёхгранный клинок и, пристегнув, бросился следом! – Ура-а! – выхватив тесак, заголосил Кожухов. – Вперёд, взвод! В атаку, ура! Егеря шестого и лейб-гвардейского полка упрямо лезли вверх по склону, несмотря на потери. Впереди и правее линии атаки, шагах в тридцати от вражеских позиций, оказалась горстка стрелков во главе со штабс-капитаном Львовым. Неожиданно из-за складки местности выскочила французская кавалерия – два эскадрона гусар, намеревавшихся ударить во фланг атакующим. Егеря не дрогнули. Молодой офицер с горящими глазами вскинул саблю: – Братцы, в каре! Стройся! Принимай на штыки! Не боись, гвардейцы, отобьёмся! Тридцать человек встали плечом к плечу, ощетинившись штыками. Кавалерия налетела с диким гиканьем, сверкая саблями. Закипела страшная сеча. Львов, оказавшись в самой гуще, рубил направо и налево, сбил одного