А ведь при Бассиньяно, помните, ваше высочество, кто вас там с фронта прикрывал? Великий князь обернулся к Егорову, и в глазах его мелькнуло живое любопытство. – Помню, Александр Васильевич, – произнёс он негромко. – Я тех людей хорошо запомнил. И вас, генерал, тоже. Вы передо мной лихо штыком кололи. И всё настойчиво отходить просили. Прошу меня извинить, всё никак времени не было вас поблагодарить. А потом и вы со своим полком пропали. Егоров молча склонил голову. Суворов нетерпеливо махнул рукой: – После благодарить и одаривать будете. Сейчас дело не ждёт. Слушай диспозицию, генерал. Макдональд уже перешёл через горы, у него под рукой тридцать шесть тысяч штыков. Отт, что стоял заслоном у Пьяченцы, едва держится – французы теснят его на Тидоне. Если сейчас же на помощь к нему не поспеем, австрийцев непременно сомнут. – Он, развернув карту, ткнул в неё пальцем: – Вот Тидоне. Отт здесь. А вот и Треббия, куда Макдональд стягивает главные силы. Завтра, – он поднял голову и посмотрел на Егорова в упор, – завтра твои егеря, генерал, пойдут в авангарде. Казаки Денисова и твой полк ударит неприятелю в правый фланг, а пехота главных сил сразу с марша подкрепит Отта. Всё понял? – Понял, ваше высокопревосходительство, – кивнул Алексей. – Для меня фланговый удар. – Тогда ступай, генерал! – воскликнул Суворов. – Войскам отдыхать не больше двух часов, потом на марш. К рассвету надо быть у Тидоне. В ночь на 6 июня войска выступили к месту сражения. Двигались без остановок. Впереди следовали казачьи полки, за ними егеря. Издали, из густой темноты, уже слышался гул канонады – недалёкий, тревожный, заставлявший сердце биться чаще. К десяти утра авангард наконец-то достиг Страделлы. Здесь их встретил запыхавшийся австрийский офицер: – Господа, ради бога, скорее! Дивизия Отта едва держится, французы наседают со всех сторон! Суворов, не медля ни минуты, бросил войска вперёд. – Казаков в галоп! – скомандовал атаман Денисов, выхватывая саблю. – Атакуем во фланг, чтобы сбить французам напор, егеря нас поддержат! Четыре казачьих полка и конные егеря, построившись в лаву, понеслись вниз по склону. Земля загудела под копытами, пыль встала стеной. Французы, увлечённые атакой на Отта, не сразу поняли, что происходит. А когда поняли – было поздно. Казаки врезались в их левый фланг, как нож в масло. Сверкнули сабли, ударили пики. Стройные батальонные колонны неприятеля смешались, рассыпались, часть из них побежали. Особенно досталось полякам Домбровского – тем, что стояли на самом краю