левого фланга. Белые орлы на синих мундирах окрасились красным. Воронцов, привстав на стременах, рубил направо и налево. Рядом с ним, прикрывая командира, нёсся унтер Голованов на своём сером жеребце. Конные егеря, обученные не только стрелять, но и рубиться, не уступали казакам. – Ура-а-а! – гремело над полем. Подоспевшие роты усилили натиск, не давая перестроиться вражеским колоннам. Разобравшись в линии, стрелки повели шквальный огонь, укладывая шеренги противника в землю. Прибывшие гренадерские батальоны прямо с марша ударили в штыки. Французы дрогнули и покатились назад, к Треббии. К ночи бой затих. В этот день союзники взяли в плен 400 человек, более тысячи французов остались лежать на поле. Но сражение ещё не было выиграно, армия неприятеля, отступив, получала подкрепления и готовилась к новым атакам. На военном совете в шатре у главнокомандующего было тесно и жарко, как в бане. Багратион, чумазый, в разодранном мундире, докладывал хриплым голосом: – Ваше сиятельство, в ротах нет и сорока человек, остальные на обочинах дорог лежат. Люди с ног валятся, за сутки сорок вёрст отмахали. Дайте отдых. Суворов посмотрел на него, и в глазах старого фельдмаршала блеснул знакомый, недобрый огонёк. – А у Макдона́льда, – произнёс он приглушённо, так, что услышали только стоящие рядом, – сейчас нет и двадцати в ротах. Атакуй с богом, князь. Готовьтесь, господа. Багратион козырнул и вышел. Рядом с Суворовым стоял великий князь Константин, внимательно слушавший разговор. – Ваше высокопревосходительство, – обратился он к фельдмаршалу, – дозвольте мне завтра быть в авангарде. Пусть войска видят, что я с ними, а значит, с ними и благословение государя. Суворов на мгновение задумался, потом положил руку на плечо великого князя. Жест был неожиданным – Суворов вообще не любил прикасаться к людям, но тут словно сам забыл об этом. – Ваше высочество, опасности, которым вы можете подвергнуться, заставляют меня трепетать. Я не переживу, если с вами случится какое-нибудь несчастие. Но… коли сердце просится в бой – будьте рядом со мной. Я велю прикрыть вас крепкой охраной, если что. – Простите, не за щитом я приехал, господин фельдмаршал, – твёрдо ответил Константин. – Я приехал воевать. Не откажите в моей просьбе. – Хорошо, князь, – кивнул Суворов. – Завтрашний день будем вместе в авангарде, там самое жаркое дело предстоит. Ночь выдалась тревожная. В темноте то и дело вспыхивала перестрелка – это казачьи разъезды сталкивались с французскими патрулями. А около полуночи случилось