— Мне жаль, — прервала его я, — мне правда жаль твою жену. Всё, что с ней произошло, весьма печально. Но, прости, ты всё-таки сошел с ума! Нельзя наказывать всех из-за жестокости одного индивида!

— Я тоже так сначала думал, — кивнул Нелон, оперевшись о стеллаж. — Но знаешь что? Я не хочу, чтобы потом кто-то страдал так же, как и я, из-за еще одного сумасшедшего анимага, владеющего почти безграничными возможностями!

— Поэтому ты начал выслеживать и убивать всех? Это тебе они обязаны вымиранием своего рода?

— Это моя заслуга, — подчеркнул последнее слово Нелон. — Я убил всех. Или подставил. Или запер в картинах.

— Как убил и жену Арвена?

— С ней было сложно. Знаешь, я ведь вообще не сразу научился убивать анимагов. На это ушло полторы тысячи лет, когда я постиг вашу суть, начал ощущать вас даже на расстоянии, научился запирать вас в картинах, манипулировать вашим даром, создавая уникальные артефакты — знаешь, я вообще отличный артефактор. Целых полторы тысячи лет я прорабатывал все в мельчайших деталях. Я не хотел, чтобы мой план рухнул из-за малейшей оплошности, поэтому действовал осторожно. Да, я очень терпеливый. Так и с женой Арвена. Я устроился к Владыке Разума около тридцати лет назад. Несколько лет выжидал, присматривался к Мелиссе, а потом, когда она не была к этому готова, на балу в императорском дворце увлек её в отдельную комнату, где подготовил ловушку. Я создал такую картину, что у Мелиссы не было ни единого шанса остаться в живых. Там был возведен арбалетный болт, который тут же пронзил её тело. Таким образом, я даже не собственноручно нанес ей смертельный удар, а тот, чьей кисти официально принадлежала картина — Марк Лабрент — давно сгинул, поэтому дело осталось не раскрытым. Я по-настоящему силен, Ана, меня не так просто одолеть. К тому же, меня все считали мертвым — вряд ли кто-то выживет после смерти истинной, а от молодого Нелона — сироты, выросшего вдали от Дракмара — никто не ожидал такой силы, никто не думал, что я могу уйти без следа. Драконы не живут пять тысяч лет, Ана, им наскучивает. Они решают уйти за грань на рубеже в полторы тысячи, а иногда и раньше, уставая от жизни, но меня, как я уже говорил, питала ненависть. Именно она помогла мне убить последнего анимага. Как я думал, последнего. Пока в наш мир не пришла ты.

— Ты и меня пытался убить, — прошептала я.

— Пришлось, — в голосе Нелона было даже немного раскаяния, — сначала не хотел. Ты собиралась возвращаться в свой мир, а там бы потерялась и никогда не вернулась — вернуться из немагического мира почти невозможно, только с помощью демона. Но вот вызвать этого демона без магии… — Нелон развел руками, — только если он сам тебя будет искать. Впрочем, я отвлекся. Ты бы ушла и всё, но нет. Ты встретила своего истинного и захотела остаться. Это спутало мои планы. Я опоил Элитона, зная, что он завсегдатай кабаков, и все буду искать отравителя именно там, а не в замке Арвена. Он вернулся поздно, пьяным вдрызг, легко было немного затуманить ему разум, вычистить воспоминания обо мне и опоить его зельем из орриги. Но ты оказалась с сюрпризом: перенеслась к своему истинному. Ты самая необычная из тех, кого мне приходилось убивать.