к счастью, то есть к счастливой жизни. Я имею в виду счастье в большом мире, а не в малом — мире детской жизни, в котором я продолжал жить и став взрослым. Там было и счастье. Я имею в виду мою лестницу Иакова. И в этом мире я выходил иногда за пределы не только малого, но и большого мира в сверхбольшой, но минуя большой мир, большой мир был для меня закрыт. В Пухолово он открылся. Но дверь в жизнь стала для меня стеной, защищавшей меня от жизни. Не субъективно, психологически или намеренно, а ноуменально. Значит, и это еще не жизнь, а только преддверие жизни. И всё же и это преддверие было прикасанием к счастью. Страх большого мира — то, что я писал еще 30 лет тому назад; я не принял решения жить, может, так и всю жизнь проживу, не приняв решения жить. Это решение — неосознанное, рациональное, даже не решение, а некоторый интуитивный акт. Что мне надо? Не знаю. Чего хочу? Продолжения пухоловской жизни. Хорошо ли, что реально, конкретно хочу только этого? Не знаю. Но всё равно не могу сделать и этого, я ощущаю свою полную беспомощность. Хорошо ли это? Не знаю, хорошо было бы, если бы я жил только одним: да будет воля Твоя. Плохо ли, что я слишком много думаю о Т.? Но откуда я знаю, что это слишком много? Не прорываю ли я этим границы, поставленные моим грехом, свою Selbstheit? Не впервые ли в жизни другой человек, не моя лестница Иакова, а человек из большого мира стал для меня ты? Не есть ли это атом соборности? Не исполняется ли то, что я безуспешно пытался исполнить с 1964 г.: где двое или трое собраны во имя Мое, там буду и Я. Что понял я за этот год? Что есть и другие люди, кроме меня. Что не только я знаю то, чего они не знают, но и они знают то, чего я не знаю. Что не только мне говорит Бог, руководит мною, но и им говорит Бог, руководит ими. Я всегда знал: где двое или трое собраны во имя Мое, там буду и Я. Но знал абстрактно; конкретно знал только для меня и моей лестницы Иакова. Теперь знаю и для большого мира. Но только для моей двери в жизнь. Что же мне делать? Не знаю, я беспомощен; да будет воля Твоя. 26 ноября. Говорить надо не тогда, когда можешь говорить, а когда не можешь не говорить. Может, так вообще в практической жизни: делай то, чего не можешь не делать, а не то, что только можешь делать. В первом случае нет никакой дилеммы, значит и свободы выбора, это определяется словами: предопределение, Провидение, «да будет воля Твоя», «не я живу, Христос живет во мне», абсолютная свобода. Во втором случае всегда, хотя бы в подавляемой, почти