«Видение» не было стеклянным кораблем. Я знал, что написано правильно и хорошо, может, лучшее из всего, что было написано в этом роде и на эту тему со времен Августина, я знал, что сотворил новый мир, но радости от этого не было, не было даже удовлетворения. Еще за год или два до того я записал: иногда, когда напишу хорошо, на мгновение появится радость или удовлетворение, но нет радости от радости, удовлетворения от удовлетворения, поэтому нет и радости и удовлетворения, нет стеклянного корабля. Кажется, в июне я написал: радость творчества — пошлая выдумка романтиков, есть только муки творчества. Вообще это, кажется, неверно, стеклянный корабль всё же некоторая радость, вернее, некоторое полное удовлетворение. Но с 16.Х.63 у меня его не было: не потому, что написанное было несовершенным — «Взгляд», «Noli me tangere», «Три искушения», «Видение» совершенны, — но не было удовлетворения от удовлетворения, не было стеклянного корабля. И еще: само писание было не радостью, а страданием — радостью страдания. И всё же это не радость творчества, и могло быть и бывало и без творчества. В радости страдания был Бог, я ощущал Бога. Может быть, отсутствие стеклянного корабля и есть то, что сказал апостол Павел: Господом моим, Иисусом Христом, мир распят для меня и я для мира? Теперь, что сейчас? Первый устой по-прежнему отсутствует. Я начал писать — но только в этой тетради, «Исповедь» приостановилась, а может, и прекратилась. Но если и закончу, стеклянного корабля всё равно уже нет и не будет. Жало в плоть. Оно есть, хотя и в другой форме. Но, может, и в той же, хотя и в другой. Мир для меня распят по-прежнему. В субботу была Г., потом мы пошли к Л. И.[Черных]. Возвращаясь домой, в автобусе, вспомнил слова Т.: мне не хорошо и не плохо — мне никак. Мне хорошо, когда Т. со мною. Хорошо ли это? То есть хорошо ли, что мне хорошо, когда я с Т., и только когда я с Т.? Я всё время чувствую свою вину, поэтому и спрашиваю — хорошо ли, — не только свою вину перед Т. или перед кем-либо, свою вину без вины, вину перед Богом. Раз я сказал Т.: свою жизнь я не прожил, а продумал. Хорошо прожить и продумать, но я преимущественно думал, а не жил. Но радость страдания, молитва — это не жизнь ли? Да, но я больше думал, чем молился. Всегда ли? Но большой мир меня всё же пугал, я не выходил в большой мир, только с неслучайной случайности я стал пытаться войти в большой мир. В Пухолово я жил, а не думал. Конечно, были и мысли, но всё же я жил, может, впервые в жизни. Впервые в жизни я прикоснулся