тех частях, где я пишу о христологической антропологии, абсурде и пр., но и в чисто личных записях, потому что не только я, но и всякий человек живет в трансцендентной ситуации, его душа принадлежит не ему, а Богу, как и я, он призван к тому, чтобы понять свое место в трансцендентной ситуации или, что то же, перестать быть ее акциденцией и стать ее субъектом, вину-culpa перевести в вину-causa. Эта задача — дважды двойная, как и две главные заповеди: во-первых, к Богу и к ближнему, во-вторых — от Бога и к Богу. Последнее я понимаю так: без Его воли и волос с головы моей не упадет, значит, всё совершает Он, а виноват я. Понимание моей вины — через Христа. Теоретически — применение христологии к антропологии, практически — вера в Христа. Дилемма: или от всего отказаться, даже от того, что считается самым высоким, — от своего разума, или честно признать, что «все мои помыслы от юности моей к злому», что «грех я и все мои помыслы грех», что и в жизни и в мыслях я не христианин, а язычник, если не хуже. Так как первое ни для кого невозможно, то я христианин только тогда, когда пойму, что я не христианин, я смел только тогда, когда увижу и признаю свою трусость. Больше всего ума надо, чтобы понять свою глупость, больше всего праведности, чтобы понять свою неправедность, больше всего смелости, чтобы понять свою трусость. Это возможно только для того, кто уязвлен Христом. Чем жить почти по Христу и лицемерно успокаивать себя, что живешь или приближаешься к жизни по Христу, лучше прямо сказать: да, я живу и думаю, как язычник; и тосковать по Христу. Уязвленный Христом знает, что он не христианин, и тоскует по Христу. Христианство и есть тоска по Христу, и пока живешь — не больше. И Христос сказал: в Царствии Небесном больше радуются одному грешнику кающемуся, чем 99 праведникам, не имеющим нужды в покаянии. Христос сказал: кающемуся, а не покаявшемуся, покаявшийся уже не грешник, а праведник. И апостол Павел сказал: ты думаешь, что стоишь? бойся, как бы не упасть. 8 января. Я написал, что конвергенция началась с 17.VIII.34 г. Это схематично и не совсем верно. Ведь Георг пришел в 1932 г., он же указал мне на ложь дивергенции — разрыв между тем, что я пишу, и тем, что я есть. И еще до этого, в 1928 г. — «Душевный праздник», — я понял то же самое. Может, всё время происходит какое-то возвращение к себе? В каком-то смысле обе схемы верны: несомненно, радиус жизни расширяется и, несомненно, происходит конвергенция. Поэтому я сам разрываюсь. 12 января. A. Besitztricb. B.