я нахожу очень небольшое для несведущего, а на самом деле очень большое отличие. То, что они пишут, иногда почти то же, что я думаю и пишу. Но это почти и есть отличие самой последней истины от самой последней лжи, Христа от антихриста. Ведь антихрист — почти Христос, почти и есть самая большая ложь. Они тоже сейчас всё время говорят, что философия — это философская антропология, некоторые даже — теоцентрическая антропология. Они полностью приняли бы, а может, и сами поняли бы мое применение христологии к антропологии. Но и это тоже было бы почти . Из того, что я читал и знаю о них, я предполагаю, что, применив христологию к антропологии, они перешли бы почти незаметную, но очень точную границу возможного и допустимого и свели бы христологию только к антропологии, то есть к иносказанию, как это понял и Ал[ександров], когда я говорил ему о христологических диспутах IV–VI вв. Но переход этой незаметной, но точной границы и есть ересь — несторианства или монофизитизма: имманентизм и психологизм или абстрактный трансцендентизм — другой полюс имманентизма (Гуссерль — Wesensschau, К. Барт — абсолютное трансцендентирование Бога, но абстрактное настолько, что фактически Его уже нет). Несторианство не обязательно имманентизм, монофизитизм — не обязательно трансцендентизм. Несторианство, начиная с чрезмерного разделения, приходит к абстрактной трансцендентности Бога (К. Барт): отделяя неслиянность от нераздельности, абстрактно имманентизируя человеческую природу, отдаляя Бога от человека, приходят к абстрактной трансцендентности Бога. Монофизитизм, отделяя нераздельность от неслиянности, начиная с абстрактного трансцендентизма приходит к имманентизму — гипостазируя понятие, разум, сущность, волю. Пример: Фейербах — вторая главная заповедь, Кьеркегор — первая; то, что я уже писал: от Фейербаха через Маркса к Сталину, от Кьеркегора к Сартру. Или: историзм приходит к утверждению историзма историзма — Гадамер, философы, философствующие ни о чем. Если христология только иносказание, то и применение ее к антропологии не абсолютно: только иносказание и психологизм; если нет личного Бога, то и моя личность — только абстракция и иносказание. Другой соблазн: отделять меня существующего от меня думающего и философствующего. Поэтому и последняя тетрадь этих «Принадлежностей» между восьмой и десятой тетрадями — я буду обозначать ее 8/10 — как бы она ни была написана, существенна и важна не только для меня, но и для философии и теологии; и особенно для метатеологии. Не только в