иногда это смирение паче гордости: чувство собственного достоинства — не часто, но всё же бывает. Христос Сам называет Себя Сыном Божиим, говорит: Я и Отец — одно, — но у Него и это звучит скромнее и смиреннее, чем смирение раба Христова и «некоего изверга» Павла. О некотором факте. Как бы ни относиться к Богочеловечности Христа и к чудесам в Евангелиях, даже Луки, в них есть некоторый такт чудесности, то есть как чуда, чего нет в Деяниях и часто и у апостола Павла. 6 ноября. Дневник Е. Иванова и «Воспоминания о Блоке» Павлович. Последнее разделение: Я говорю тенденция, потому что полностью, реально взял на Себя всю вину-culpa только Христос, и полностью отверг вину-culpa, пожелав обладать виной-causa, только антихрист. Личность — только через принятие на себя вины-culpa, значит, в стремлении и в конце концов вере в Христа, принявшего на Себя всю вину-culpa. Дьявол не анти-Бог — это манихейство или язычество, а анти-Христос, то есть антихрист, поэтому, как полностью отвергший вину-culpa, безличный, имеет не лицо, а личину. (Народные поверья: у дьявола спина заменяет лицо, на бесовских шабашах дьявола или его заместителя целуют в зад.) Я понимаю слова Гоголя, сказавшего, что умом он понимает, что Христос — Богочеловек, потому что человек не мог так понять человеческую природу, а веры не хватает. Он называл это черствостью души. Я могу понять даже слова Розанова, не записанные, а шепотом с великим страхом сказанные Мережковскому: я не люблю Его (Христа). Розанов: «У Бога два сына — мир и Христос. Оба прекрасны, хотя второй прекраснее; но Он требует отречься от первого сына, а я люблю и первого сына и не могу отречься от него» («Метафизика христианства»). В этих словах чувствуется бесконечная заинтересованность Христом, а у Блока этого не было, он до конца был далек от Христа, безразличен, даже враждебно безразличен к Нему, потому что Блок в конце концов хотел перестроить не себя, а мир, то есть брал на себя не вину-culpa, а вину-causa — его интерес к общественности, к революции. Есть две опустошенности: онтологически-религиозная и психологически-субъективистская; первая — абсолютная субъективность, вторая — субъективизм, обвиняющий не себя, а других. О первой говорят Псалмы, Исаак Сирианин, Гоголь, Достоевский — это оставленность Богом: Эли, эли, лама савахфани. Выдержит человек — хорошо, не выдержит — сам виноват, хотя бы и без вины, и никого винить не будет. А Блок винил даже мать. Самый сильный вопль тот, которого никто, кроме Бога, не слышит. Может, этот