— не к мужчине, а к ребенку. 25 октября. Физиолог Ухтомский считал, что простые, необразованные люди лучше и чище образованных и веруют лучше и глубже образованных. К сожалению, сказал он, он сам принадлежит ко второй категории. К сожалению, и я принадлежу к этой категории, но раз мне уж суждено думать, то я буду думать, во всяком случае стараться думать, проводя мысль до самого конца. Приближаясь к этому, я вижу, насколько мысль ничтожна по сравнению с верой. Не надо бояться и соблазнов, возникающих благодаря мысли, потому что та же мысль, проведенная достаточно далеко, обнаружит ничтожность вызванных ею же соблазнов. 1978 5 июня. Швейцер о художниках, поэтах и т. д.: для одних биографические данные помогают понять их творчество (ι), для других — не помогают (ε). О вторых и Пушкин сказал: «Пока не требует поэта… И меж детей ничтожных мира, быть может, всех ничтожней он». Пушкин сказал это, потому что он (как и Веберн и Введенский) принадлежал к этой категории. Шёнберг и, я думаю, Лермонтов принадлежали к первой категории. О Пушкине еще Гоголь сказал: «Все наши русские поэты… удержали свою личность. У одного Пушкина ее нет… Пойди улови ее (личности Пушкина) характер как человека, на всё откликающийся и одному себе только не находящий отклика». Кажется, Виноградов назвал это протеизмом Пушкина. Гоголь видит в этом достоинство Пушкина. Это не достоинство и не недостаток, а только ε-характер. У Лермонтова, может, в каждом стихотворении виден сам Лермонтов. Это ι-характер. Молитвы Лермонтова — это именно молитвы Лермонтова, а «Отцы пустынники и жены непорочны» — это гениальный взгляд на молитву Ефрема Сирина, именно только взгляд, почувствовавший красоту, не земную, а небесную, этой молитвы. Молился ли сам Пушкин, читал ли он эту молитву, хотя бы в Великий пост, именно как молитву? Не знаю, и никто, кроме Бога, не знает. Пушкин скрывался за своими стихами; Чехов тоже скрывался, но не так: из его писем видно, что он часто не понимал мудрости и смиренномудрия своих вещей. И в то же время и в записных книжках, и в его лучших вещах видно, что он искал веры, и я верю, что он верил. А Пушкин? В молодости он бывал и атеистом. Позднее он был настолько умен, что понимал: нельзя отрицать существования того, что по самому своему определению и по существу невозможно видеть глазами, слышать ушами, ощущать руками. Он — не не верил, а верил ли — не знаю. Теперь перехожу к тому, что я хотел сказать — возразить Швейцеру. Да, творчество людей с ε-характером явно не зависит от