Я попытался прочесть его мысли. Но они были похожи на заевшую виниловую пластинку: «Убить Брежнева. Автокатастрофа. Убить Брежнева. Автокатастрофа. Убить Бре…». Потом ход его мыслей прервался, он словно бы споткнулся, а после небольшой паузы продолжил: «Миссия провалена. Убить себя. Глотай.».

Я резко метнулся вперед, заставив напрячься ребят, удерживающих преступника. Собрав вместе пальцы, ударил ими точно и жестко в яремную вырезку — углубление между ключицами у основания шеи. Удар мог повредить трахею и даже убить, но стоило рискнуть. Получилось. Он заблокировал глотательный механизм, вызвав судорожный выдох, рвотный рефлекс и кашель.

Сунул руку ему в рот — и вытащил уже надкушенную ампулу.

— Антидот. Быстро!

Работали слаженно и оперативно, прошло лишь пол минуты, а игла шприца вонзилась задержанному в мышцу бедра. Но преступник уже хрипел и дрожал всем телом. Стал заваливаться на бок, обвисая на руках.

— Скорую!

— Уже вызвали. Едет реанимобиль из Клина.

Прошло еще минут пять, а то и больше, пока доехала скорая. Мужичка тут же уложили на носилки, захлопнули дверцы. Я рванул дверцы и запрыгнул следом. Надеялся, что это еще не конец. Что смогу получить какую-то информацию. Удивленный фельдшер пытался протестовать:

— Посторонним нельзя находиться при реанимационных мероприятиях, — возмутился он.

— Делайте свое дело! — рявкнул я в ответ. — Если не спасете пациента, пойдете под суд!

Угрозы возымели действие. Медики молча и быстро начали оказывать первую помощь, полагающуюся в таких случаях: кислородная маска, кордиамин в вену, что-то еще — кажется, атропин… Работали, как мне показалось, четко и слаженно. Я не мешал и с расспросами не лез. Хотел верить, что успели.

Спустя минут десять врач облегченно вздохнул.

— Все нормально. Выживет, — сообщил мне. — Пульс ровный, дыхание тоже. Сознание пока спутано, но жить будет.

— Спасибо, — поблагодарил я, а потом постучал кулаком по перегородке и, когда водитель отозвался, крикнул:

— Гони в Москву немедленно! На Лубянку.

Состояние задержанного стабилизировали, а значит с ним уже можно работать. В крайнем случае, если что-то пойдет не так, в здании Комитета госбезопасности, в помещении ИВС имеется реанимационное отделение.

Скорая рванула с места. Оружие преступника, его автомобиль и прочее, что могло быть в салоне, охранял спецназ — до прибытия следственной бригады.

Дорога до Москвы заняла час. Еще пятнадцать минут добирались до Лубянки. Задержанного передали с рук на руки врачам ИВС. Его переложили на каталку и повезли по коридору «внутренней тюрьмы» — так называли подвальные помещения на Лубянке еще со времен Дзержинского. Я был рад, что стрелка удалось довезти живым.