Кто-то положил руку мне на плечо. Я оглянулся — это был помощник Андропова.

— Юрий Владимирович просит вас подняться к нему, — сообщил Иванов.

— Хорошо, Виктор Алексеевич, сейчас буду, — я кивнул. — Дайте мне пару минут?

Я вышел на крыльцо, достал сигареты, вытащил одну из пачки. Прикрывая от дождя огонек, чиркнул зажигалкой и закурил. Пару раз глубоко затянулся, но потом брезгливо поморщился. Недоуменно глянул на недокуренную сигарету и выбросил ее в урну. Странно, давал установку на отказ от курения Леониду Ильичу, а теперь и самому тоже стало как-то противно курить. Ну, если так на самом деле, то это даже к лучшему. Будем отказываться от вредных привычек. Усмехнулся — и выбросил в урну всю пачку.

Вернулся в здание, прошел в приемную Андропова. Секретарь предложил мне пока присесть и подождать.

— Юрий Владимирович совещается с контрразведчиками, — сообщил Иванов. — Распекает так, что мало не покажется. Вам приказал ждать. По итогам разговора даст новые вводные.

Я устроился на стуле в приемной. Чувствовал, что меня еще потряхивает — утреннее возбуждение не спадало. Вошел генерал Рябенко, глянул хмуро. Но раз он здесь, значит, Леонид Ильич уже в Заречье. Я облегченно выдохнул, удостоверившись, что с Генсеком все в порядке.

Рябенко присел рядом, снял генеральскую папаху, положил на соседний стул.

— Как доехали, Александр Яковлевич? — спросил его.

— Все в порядке, без происшествий. Впервые порадовался, что Леонид Ильич сам вел машину. Если бы не его реакция, занесло бы и — все… — он махнул рукой.

Был без слов понятно, что проскочили по краю пропасти. Буквально, заглянули смерти в глаза — и Рябенко, и Брежнев. Хотя Брежнев в силу своей натуры, наверное, даже не придал этому случаю большого значения.

Из кабинета один за другим вышли контрразведчики. Последним в дверях показался злой как черт генерал Григоренко Григорий Федорович. Начальник второго главного управления едва не кипел. Он остановился возле нас и, посмотрев на Рябенко, процедил:

— Хорошо поработали. Поздравляю… — в его голосе клокотала едва сдерживаемая ярость.

— Ну да, часть вашей работы сделали, — не удержался, подколол «злейшего друга» генерал Рябенко.

Григоренко хотел вспылить, но сдержался, пообещал с недоброй усмешкой:

— Какие наши годы, еще сочтемся.

А, выходя из приемной, глянул на дверь так, словно хотел ей хлопнуть. Но вместо этого погасил замах и аккуратно притворил дверь за собой.

Иванов пригласил нас в кабинет Андропова. Я ожидал чего угодно, скорее всего выговора за ошибки, обвинения в халатности, в том, что допустили очередное покушение…