Я быстро оделся, спустился по лестнице и, выйдя из подъезда, сел в черную «Волгу». Николай, видимо, почувствовав мое настроение, всю дорогу до Шереметьево молчал.

До аэропорта мы добрались вовремя, но вот вылететь в Париж я не смог. В Шереметьево, в зале спецделегаций, меня ждали два спеца из Первого главного управления — Кравчук и Волков.

— Владимир Тимофеевич, здравствуйте! — протянув ладонь для рукопожатия, приветствовал меня Кравчук. — Поступила новая вводная.

— Сейчас подойдет наш МИДовец, объяснит ситуацию, — добавил Волков. — А, кстати, вот и он!

К нам направлялся молодой, лощеный мужчина в хорошо сшитом костюме и галстуке. Я его знал, приходилось сталкиваться. Точнее, знал Медведев, сопровождавший Генсека во время зарубежных визитов. В памяти всплыло имя — Сергей Игоревич. Из молодых, но ранних — он делал очень быструю карьеру в Европейском департаменте МИДа.

— Владимир Тимофеевич, — начал дипломат, едва поздоровавшись кивком. — Только что по дипломатическим каналам мы получили новую информацию. Канцелярия Елисейского дворца настоятельно просит пересмотреть сроки визита Леонида Ильича в Париж. Как обычно, ссылаются на недомогание президента Валери Жискар д’Эстена, но настоящая причина совсем в другом.

— Если не секрет, в чем именно? — поинтересовался стоявший рядом Волков.

— Я слышал, что Мишель Фуко и другие левые интеллектуалы готовят контр-саммит и приглашают всех наших эмигрантов принять в нем участие. Галича, Барышникова и прочих, — влез со своими комментариями Кравчук.

— Если бы только это, — вздохнул сотрудник МИДа. — Дело в том, что французские власти выражают недоумение, граничащее с недовольством. Нам недвусмысленно намекнули, что сроки визита будут пересмотрены, когда мы со своей стороны устраним незначительное препятствие, а именно — арест Джермена Гвишиани.

— Это наше внутреннее дело, кого арестовать, кого задержать! — я прямо-таки возмутился подобным заявлениям.

— Вы немного не понимаете, Владимир Тимофеевич. Джермен Михайлович — личный друг покойного президента Помпиду. Также у него прекрасные отношения с нынешним президентом Франции. Так что командировка откладывается на неопределенный срок.

— Понятно. Жаль, конечно.

Продолжать разговор не имело смысла. Я простился и вышел к служебной машине, которая все еще ожидала.

Пока ехал в Заречье, не отпускало беспокойство. Мое вмешательство меняет прошлое. Арест Гвишиани повлек за собой отмену визита Брежнева во Францию. А значит, назревает серьезная проблема в международных отношениях. И как она разрешится одному Богу известно. Это новый ход исторических событий и у меня об этом нет никакой информации. Одна надежда, что находясь внутри происходящего, буду держать руку на пульсе и смогу реагировать.